– А, когда приспичит. За месяц до смерти как озверел, по три раза на неделю звонил и сообщал, что деньги поступили. Вот только получаться у него через раз стало. Дерганый стал , да и квасил без меры, а это сам понимаешь, потенцию не стимулирует. Намучилась я с его «жеванным».
– На работе проблемы были или еще что?
– Похоже и на работе, с кем-то из партнеров, при чем по- крупному, да и от Ивана его плющило и колбасило конкретно.
–А с чего ты взяла, что с кем-то из партнеров проблемы были?
– Да он при мне по мобильнику сначала кого-то уговаривал, а потом взбеленился и матом послал с его угрозами. Так и сказал: «Пошел ты на … , угрожает он мне хуес…! Сопли утри, щенок нах…!»
– Давно это было?
– Прямо перед Новым годом, он тогда даже не прикоснулся ко мне, минут пять после разговора посидел и свалил, наверное, водку жрать в гараж.
– Так холодно ж в гараже зимой-то.
– Ты чего, у него там почти квартира. Там холодильник, вся обстановка. А какой там кожаный диванище! – Светлана ухмыльнулась своим воспоминаниям и сладко потянулась.– Гараж аж трехэтажный, огромный, теплый и прямо за постом гаишников, охрана типа до кучи. Он его как раз к моему четырнадцатилетию построил. Через неделю после моего дня рождения мы в нем новоселье вдвоем справляли. Там он меня и женщиной сделал. Надо сказать, весьма бережно обошелся и вообще года два таким лапочкой был.
– А что потом, хуже стало?
– Да нет, просто я сначала с Валеркой познакомилась, а потом с Димкой, а они лет на тридцать его моложе и в сексе секут, сам понимаешь, появилось с кем сравнить – хохотнула Светка.
– Димка это кто?
– Ну, это «крутой перец». У него сеть супермаркетов по городу, умненький мальчик. В мэры собирается через пару лет. Стану первой леди нашего Мухосранска, если конечно какой-нибудь принц на белом «Мерсе» не умчит меня в тридевятое царство – государство.
Светка игриво прижалась к Даниилу и заглянула ему в глаза. Намек был толстым и недвусмысленным, как и призывный томный взгляд. Выдержав паузу, Данила серьезно поинтересовался:
– А Дима-то отпустит, если он крутой?
– Да куда он денется, у него жена, дети, разводиться не думает и не надумает, знаю я таких. И потом он в политику собрался, ему лишние скандалы ни к чему. Тем более он теперь все магазины в городе прибрал, которые Тоша ему уступать никак не хотел. Так и сказал – через мой труп. Вот и получил. А с новым руководством Димка быстро нашел общий язык, он мне с пьяну всё рассказал, кому и сколько забашлял на стройке, как нахапанное Антошей попилили.
– А как ты с тремя мужиками-то справлялась?
– Это не сложно, тем более ни один о других и не догадывался.
– Это в вашей-то деревне?
– С умом надо все делать и расписание соблюдать. С Валеркой и Тошей вообще проблем не было, они без звонка по понятным причинам не появлялись.
– Валерка тоже деньги сначала на счет клал и допускался только после проверки счета?
– Какие у него деньги, не смеши меня. Валерочка для души, интеллигент и поэт, он мне такие стихи посвящает, закачаешься. Он себе позволить не может придти без приглашения, не так воспитан. Не то, что Димка. Хозяин жизни. Все к его ногам и когда пожелает должно быть. Так я его на слабости поймала. Любит мой Димочка, что бы женщина была причесана, одета с иголочки к его приходу и вкусненькое что-нибудь приготовила. Так что тоже предупреждал часа за два о визите, что бы я могла все это изобразить в лучшем виде. А за два часа не одного мужика умеючи можно обслужить и выпроводить …
Да «внешкорр» принес бесценный материал к размышлению. Круг подозреваемых множился в геометрической прогрессии. Бог весь кто еще мог свести счеты с Антоном. Надо поговорить с Ириной и попробовать подобраться к Ивану или его жене. Да и об этом «крутом» Диме, надо навести справки.
Глава десятая.
Втроём с Ксюхой и Ириной мы выпили много хорошего грузинского вина. Ирка рыдала, курила, пила и снова рыдала. Она вспоминала тот декабрьский день и вечер, когда на долгие мучительные часы она оказалась пленницей кабинета Генерального директора стройки в опустевшем Управлении, кричи не кричи, никто не поможет. Эта скотина Соломон, едва переступив порог кабинета, извинился, вышел «на минуточку» в приёмную и пропал. Через полчаса Ирина поняла, что он не вернется и ее последняя надежда на спасение растаяла, уступив место отчаянию и страху.
Она понимала, что будет дальше, как понимала и безысходность своего положения. Этот обезумевший от своей безнаказанности мужлан жаждал реванша и ее унижения. Все это она читала в его неотрывном взгляде и угадывала в тягостном молчании. Тишина в кабинете и за его пределами была такой тяжелой, что физически пригибала к земле.
– Ну так что?,– после получасового молчания в закрытом на ключ кабинете, хрипло выдохнул Антон.
Ирина медленно подняла на него глаза, полные слез и ничего не ответила.
Антон впился ей в лицо тяжелым взглядом:
