– Давай, если информация стоящая, получишь, не отходя от кассы. Если туфта,не обесудь.
Серж встал и кивком пригласил нас следовать за ним. Я и Кирилл пошли в дальнюю комнату и Серж, достав с полки папку и ,передав ее Кириллу, притворил дверь со словами:
– Общайтесь, остальным знать это ни к чему, крепче спать будем.
Кирилл удовлетворенно потер потные ручки и открыл папку. В ней аккуратно подшито было более пятидесяти документов , если судить по толщине пачки.
– Вот, все документы о подпольной деятельности общества «Рога и копыта» под управлением Антона Максюты. Кратко пересказать суть или сама разберешься?
–Дай гляну, если не жалко. Что непойму,пояснишь.
Кирилл протянул мне папку и , просмотрев только десяток листов, которых оказалось значительно больше пятидесяти, я поняла, что в руках я держу бомбу, заложенную под господ из администрации города и области, Управления внутренних дел, прокуратуры, суда и Бог весть кого еще. Некоторые листки были написаны вручную. Руку Максюты я знала неплохо. Ровным мелким подчерком скрупулезно были записаны номера счетов, договоров, даты, суть сделок и суммы напротив фамилий лиц, которым они, видимо, предназначались. Были здесь и копии платёжек, договоров, кассовых чеков и квитанций. Вся схема противозаконной деятельности империи Максюты стала мне понятна. Она не отличалась изысками. Я подняла глаза на Кирилла:
–Кто еще знает о документах из этой папки?
– По распечаткам никто, я сам хакнул. По остальному только Таисия, которая делала для меня копии.
– Таисия,это которая жена?
– Совершенно в дырочку! Предвижу ваш следующий вопрос и поясняю. Она хотела обеспечить себе и Светке будущее, если Максюта захочет их бросить.
– Но почему ты?
– Больше никому она довериться не могла, она из нашей деревни , дружила с моей матерью и знала как я ненавидел папашу. Вот и передала мне на хранение документы. А когда его застрелили как собаку ,она пришла ко мне и просила сжечь папку. Сам не знаю зачем, но я незаметно выложил документы ,набил папку газетами и сжег на ее глазах в ванной. Так что теперь о них не знает никто, кроме нас. Платите косую и забирайте. Владейте на здоровье, если сумеете его сохранить с такой компрой – хохотнул Кирилл.
–Договорились, но отрабатывай баксы, рассказывай обо всем, чего я не найду в этой папке. Я запишу и это станет моей гарантией,что ты своим молчанием позаботишься о сохранении моего здоровья.
Я включила диктофон и Кирилл неспешно и обстоятельно поведал мне все, что еще знал об Антоне. Но как выяснилось потом,он ещё многого не знал о своём отце.Только сам Максюта в своих дневниках,попавших ко мне много позже, в своих циничных откровениях рассказал все о начале и страшном конце его романа с матерью Кирилла и о том, как и зачем по его приказу сына подсадили на иглу.
****
Этой ночью мне не спалось и, едва дождавшись когда домашние угомонятся, я заперлась в ванной и открыла папку. Мое журналистское нутро ныло в нетерпении и я перелистывала страницы в лихорадочном азарте. Я понимала, что практически ничего из этого не смогу обнародовать, да и не имело это уже никакого смысла, но читала, читала, читала. На последних двух страницах, датированных началом января, Антон скрупулезно подсчитал барыши от черного оборота с нефтяным концерном и я обратила внимание на распределение средств, уж слишком много первоначальных сумм было перечеркнуто.
Сверху многочисленных помарок были записаны суммы порой значительно меньше первоначальных, да еще и с едкими комментариями, что могло означать только элементарное «кидалово», чем, как мне было уже доподлинно известно, Антон увлекался от мелочей до крупного. Особенно часто исправлялись в меньшую сторону суммы у фамилий Лугина, сразу после его гибели ставшего исполняющим обязанности Гендиректора, а теперь уже избранного на собрании акционеров, Саакяна, начальника криминальной милиции. А вот напротив фамилии некого Сурмина суммы стабильно увеличивались.
Вполне вероятно, что убийство Антона было «заказным» и связанным с этими перечеркнутыми не один раз цифрами. Удовлетворив свое любопытство я тихонько выбралась из ванной и, аккуратно упаковав в чемодан папку, свернулась замерзшим калачиком под жарким боком разомлевшего от сна мужа. Засыпая я подумала, что пусть эта папочка пока полежит, авось пригодится. Уж очень не люблю выбрасывать бумажки с инфой, а об исходившей от них смертельной опасности я тогда даже и не подумала.
Глава двенадцатая.
Я очень хотела познакомиться с женой Ивана и, наконец ,такая возможность мне представилась. Мы разговорились в магазине, где Люба подбирала себе кофточку, а я, заметив ее, специально остановилась рядом и помогла ей выбрать подходящую модель. Люба, как, похоже, и половина населения нашего небольшого городка, знала кто я такая. Добродушная, уютная толстушка с веселыми ямочками на розовых, пышущих здоровьем щечках, она с удовольствием приняла мое участие и поддержала беседу.
– А я ведь с Вами, Мария Станиславовна, давно поговорить хотела, но Вы сразу после похорон Максюты уехали.
– И о чем же?
