В общем, после ужина все захотели отправиться в «Студию 54». У Стива был «мерседес», но Дайана Росс не решалась поехать с ним, я же ее заверил, что он прекрасно водит машину, и это правда, причем даже когда он пьян или «под кайфом», и она в результате села между нами. Когда приехали, оказалось, что там яблоку негде упасть: была вечеринка компании звукозаписи «Си-Би-Эс рекордс». После той облавы у Стива теперь бесплатный бар[644]. Там был Джеймс Керли с девушкой, на которой, как он сказал во всеуслышание, собирается жениться, – вот молодец, по-моему. Он был во фраке с белым галстуком-бабочкой, пришел с бала дебютанток – их ведь устраивают всю эту неделю.
Да, еще: Боб был на седьмом небе, когда мы уходили с вечеринки у Джеки О., он бурно восхищался тем, как мило она к нему отнеслась, как она правильно произнесла его фамилию и даже поделилась с ним стаканом «Перье»; когда официант забыл принести ему воду, она сказала: «Этот будет – для нас с вами».
Четверг, 21 декабря 1978 года
Вчера Джеки О. названивала мне в офис. Три или четыре раза звонила. Я не стал ей перезванивать, потому что она оставляла какие-то очень сложные сообщения, что-то вроде: «Позвоните мне по этому номеру после семнадцати тридцати или же до шестнадцати часов, если не будет дождя». В конце концов, она дозвонилась до меня, когда я уже был дома (только вот интересно, как ей удалось узнать мой номер?) – и это было довольно странно. Тон у нее был жесткий. Она сказала: «Слушайте, Энди, я же приглашала вас одного, я приглашала только вас, я вовсе не приглашала Боба Колачелло!» Она сказала, что недовольна этим, потому что Боб «пишет всякое». И тут я вдруг вспомнил, что еще на вечеринке Кэролайн сказала мне что-то на эту же тему. Ну то есть там ведь было много журналистов – вот хотя бы тот же Пит Хэмилл и этот новый бойфренд самой Кэролайн. Я ответил ей, что не нужно ни о чем беспокоиться, потому что Боб не собирается писать об этой вечеринке. Выходит, там, на вечеринке, что-то случилось, и она не желает, чтобы это попало в прессу. Она, наверное, целый день только об этом и думала.
Кэтрин захотела пойти в бар «Ковбои» (такси 2 доллара). Та к было здорово туда съездить, в эту черную дыру с доступными красавцами-мальчиками. Ну и там через одного – известные люди. Там был Чарли Коулс. И Генри Пост – он из тех, кто мне нравится, и хотя про него все говорят, какой он ужасный тип, по мне так удивительно симпатичный и умный человек. Я его, кстати, спросил, чтó он там делал, и он ответил, что ищет материал для рассказа.
Пятница, 22 декабря 1978 года
Боб сначала заехал за Полетт Годдар, а потом они оба – за мной. Когда мы приехали в Иранское посольство, я подарил Ховейде отпечаток его порт рета. Во всех газетах уже напечатано, что шах Ирана отрекается от престола, а новым шахом должен стать его сын. Полетт вела себя странно – по-моему, она тронулась умом: без конца несла всякую чушь, все говорила о том, как ей прострелили ноги из пулемета. А когда мы уже вошли в дом и сели за стол, ветер вдруг распахнул двери в сад, и Полетт вскочила, а потом… поползла из гостиной к дверям буфетной. Ну, не то чтобы прямо так, по полу, однако все же, вскочив, попыталась выскользнуть из комнаты, и Ховейда спросил ее: «Куда же вы?» И она ответила: «Хочу спрятаться». Очень своеобразно. Она без конца повторяла, что вечер такой «кошмарный», потому что все эти иранцы теперь принялись искать новую работу. Боб отвез меня домой. Я уже лег спать, почти заснул, но в два часа ночи вдруг позвонил Виктор и сказал, чтобы я скорей приезжал в «Студию 54», что ужасно весело, что у них на полу повсюду «снег»[645]. Но я не поехал.
Суббота, 23 декабря 1978 года
Разговаривал с Тинкербелл, и она рассказала, что делает минет всем, у кого берет интервью, сказала, что сделала Кристоферу Уокену и что его жена из-за этого очень расстраивалась. Еще она рассказала, как порезала руку о стекло, упав со стеклянной крыши, – она через верх проникла в квартиру к одному своему знакомому: думала, что в доме есть наркотики. Тинкербелл, по-моему, по-настоящему шальная.
Воскресенье, 24 декабря 1978 года
Встал рано. Нью-Йорк такой тихий, пустынный, всюду множество такси. Похоже, что все уехали, потому что везде было прекрасно: все открыто, а толп нигде нет. Потом поехал на такси на Юнион-сквер (3 доллара). Заставил Руперта тоже приехать в офис, чтобы помочь мне в работе, – я решил сделать отпечатки портретов [
