Фред сейчас на Амазонке – нет, погоди-ка: не на Амазонке, а в Андах! Я разговаривал с Дэвидом Бурдоном, он как раз собирался идти в гости к Розенквисту отмечать встречу Нового года. Розенквист снова пригласил музыкальную группу. Год назад это вызвало такую бурю восторгов, что он их опять нанял. Всю вторую половину дня я работал в офисе. Приятно работать накануне Нового года, и я делал фон для будущих портретов. Пришел Уолтер Стидинг, чтобы помочь мне. Ронни отправился встречать Новый год с Анонимными Алкоголиками. Заходила Бриджид, чтобы взять несколько пленок. Я и не представлял себе, моя дорогая, что вечер у Хальстона будет таким шикарным. Я спросил, можно ли привести с собой Джеда, и Хальстон сказал, давай, так что мы пошли с ним вместе. Кэтрин привела Тома и Уинни – против них Хальстон тоже не возражал. Том сказал мне, что хочет меня и Кэтрин больше показать в своем фильме, и им понадобится кое-что немного переснять, а ему кто-то только что дал 150 тысяч долларов, так что это возможно. Бьянка была в платье от Диора.
Да, а немного раньше звонил Винсент, он сказал, что позвонила миссис Уинтерс: у мистера Уинтерса, по-видимому, инфаркт.
Дайана Росс была удивительно красива. Она спросила Хальстона по телефону, будет ли он подавать в полночь коровий горох, ну, который с черными пятнами, – ведь это к счастью. Тогда Стив отправился в поисках соул-фуда. А когда она приехала, Хальстон уже готовил свиные голяшки и ребра. Кто-то из гостей спросил ее: «Может, пора проверить, не готов ли уже этот самый коровий горох?» Спросил просто из вежливости, потому что знал, что это была ее идея. А она, наверное, восприняла это как нечто обидное, будто это какой-то намек, что ли, и отрезала: «Нет уж, благодарю вас, дорогие мои, я, пожалуй, напроверялась в своей жизни».
А Мохаммед, слуга Хальстона, привел свою подружку, она дочь Джейка Ла-Мотты, того самого боксера, которого играет Бобби Де Ниро в новом фильме Скорсезе. Она очаровательна. Пока мы сидели у Хальстона, было включено радио, там говорили, что идет «прямая трансляция из Студии 54», и диктор вдруг говорит: «А-а, вот и они! Тут и Хальстон, и Бьянка, и Энди Уорхол! Они только что появились в дверях!»
Потом мы и в самом деле отправились в «Студию 54». Там были великолепные декорации, весь пол усыпан серебряными блестками, кто-то был на трапеции, летали белые воздушные шары. Нам сказали, что Бобби Де Ниро был там уже в десять вечера. Они устроили вечеринку для прессы.
Всю ночь мы без конца то теряли друг друга, то находили, то искали, то находили, то опять искали. Джон Фэрчайлд-младший втюрился в Бьянку, и вот мы стали ее искать, а потом ее потеряли, а потом потеряли его и нашли его, а потом потеряли меня и все искали меня, потом опять потеряли его… Я был трезвый. Выпил много минеральной воды «Перье». Все танцевали, как заводные, даже в семь утра. Я вышел на улицу, было тепло, и очередь все еще стояла, люди хотели попасть внутрь, как будто был только час ночи. Только свет уже был другой.
Понедельник, 1 января 1979 года
Максим сказала, что устраивает ужин в мою честь, чего я, вообще-то, вовсе не хотел. Ну ладно: я сказал, чтобы она пригласила Бьянку и супругов Эррера, а сам заехал за Кэтрин. Я также пригласил порнозвезду Аллена Брукса. На такси мы подъехали на угол 19-й улицы и Пятой авеню. Там уже появилась Глория Свенсон со своим новым, молодым мужем[646]. (Она, кстати, некогда была замужем за бывшим деверем Максим – маркизом де ла Фалез.) Глория вдруг сказала: «Какой жуткий запах! Скорей к окну, лишь бы его не чувствовать. Откуда он? Вы бы проверили газовую плиту. У меня очень тонкое обоняние, и я знаю: это утечка газа». Но я сразу понял, что это она унюхала аромат моих духов: «Жасмин» от «Шелли-Маркса». Мы с П. Х. в этот день как раз изучали новый парфюм, вот я и попробовал их на себе. Значит, мне весь вечер нельзя даже приближаться к Глории. Я пошел в туалет и постарался смыть этот аромат, а потом весь вечер не подходил к ней ближе, чем на метр-полтора, даже когда она хотела поговорить со мной. Я отошел к Сильвии Майлз, разговаривал с ней. Глория, правда, прекрасно выглядит, у нее короткие седые волосы. Максим подавала спагетти. Марио Амайя, тот, кто в 1968-м на минутку зашел на «Фабрику» и в результате получил ранение в руку, когда Валери Соланас стреляла в меня, – опять заходил к нам в офис, рассказал, что только что ушел с работы – из музея Крайслера в Норфолке[647].
Вторник, 2 января 1979 года
