Сначала было не так много народа. Вообще-то ожидалось большое собрание деловых людей. Барбара Колачелло смогла заполучить бесплатное шампанское, а еще – «Сигрем», «Эвиан» и разные другие напитки, алкогольные и безалкогольные. Она сказала, что придут люди из высшего общества, но оказалось, что из четырехсот человек, которым Боб послал приглашения, пришли только шестеро. Шесть – из четырехсот! Это Трумен Капоте, супруги Эберштадт, Ферейдун Ховейда, который только что покинул пост посла, и еще супруги Гилман. Та к что 394 наших лучших друга вообще не явились… Не пришел Хальстон – он на острове Мюстик[653]. Не пришел Стив – он там же. Не пришла Кэтрин.
В результате это был, скорее, вернисаж для панков, для всей этой чудесной молодежи, для людей с большой фантазией – тех, кто ходят на подобные открытия. Был Рене Рикар. Пришла госпожа де Менил, она была очень мила, и Франсуа тоже пришел, и он был мил. А вот Эдди и Кристоф де Менил[654] не пришли. Были Дэвид Бурдон и Грегори Бэткок, было приятно их видеть, но поговорить нам друг с другом не удалось. Многие пришли с фотоаппаратами, но они тщетно искали повсюду знаменитостей, чтобы сфотографировать. Виктор оказался единственным, кто был хорошо одет, – зонтик в руках и черный жемчуг. В туалете – толпа: наверное, все нюхали кокаин. Мы собрали группу желающих пойти на ужин – Джед, Джон Райнхолд, Джон Фэрчайлд-младший и его девушка по имени Белл Макинтайр, Уильям Питт и Генри Пост. Боб рассердился на меня за то, что я пригласил Генри Поста, он сказал, что тот пишет разобла чительные статьи, и он, наверное, прав, так что я, пожалуй, сам на себя навлек неприятности.
Мы поехали на лимузине в ресторан «65 Ирвинг», это в доме 65 на Ирвинг-плейс. А по дороге, около Вашингтон-сквер, увидели, как машина такси сбила собаку, и какая-то женщина кричала, просила помочь, мы предложили ей наш лимузин, чтобы отвезти собаку в больницу, но она сказала, что ее муж уже вызвал перевозку. В общем, это происшествие испортило весь вечер. У меня были очень странные ощущения.
Филиппа пригласила Рене Рикара – ее фонд «Диа» только что записал его, первым из поэтов, в свою программу благотворительной помощи – в общем, когда он прибыл в ресторан, то заявил, что мои работы «сугубо декоративны». Я на это жутко разозлился, а потом мне стало стыдно: ведь все увидели, какой я на самом деле. Я вдруг раскраснелся, просто вспыхнул, отругал его по первое число, а он начал вдруг кричать всякую чушь, что Джон Фэрчайлд-младший – мой любовник (ну ты же знаешь, каким ужасным может быть Рене!), в общем, все это было как раньше с Ондином, и все, кто был на ужине, были поражены тем, насколько я разозлился, когда вышел из себя и разорался в ответ на его ерунду. А ты знаешь, что у Рене теперь есть литературный агент? А знаешь, кто это? Джерард Маланга. Я хочу сказать, Рене ведет себя так, будто он – выдающийся писатель, но на самом деле у него есть лишь одна тема, и он ее повторяет без конца, снова и снова, – про то, как его кормят-поят богатеи и как можно все получать бесплатно, в общем, все те же старые дела. К счастью, Генри Пост не слышал этой ссоры – он был за другим столом.
У меня будет еще один вернисаж в субботу, это ведь был предварительный просмотр. А выставка только потому хорошо смотрится, что она такая большая.
Пятница, 26 января 1979 года
Мне позвонила Дженетт Кан – она подруга Шэрон Хэммонд, а еще президент компании
Суббота, 27 января 1979 года
Сегодня настал день, когда нужно было отправляться в галерею Хайнера на настоящий вернисаж.
Да, вот что замечательно: когда меня спрашивали, сколько из этих картин продано, мне было очень приятно отвечать: «Все». Умер губернатор Рокфеллер.
Воскресенье, 28 января 1979 года
