Дневники Энди Уорхола полностью

Утром позвонил Джон Райнхолд, сказал, что хотел бы повести меня в галерею своей жены на 78-й улице (такси 2 доллара). Она сейчас, правда, как раз уехала в Европу, чтобы поискать различные плакаты и тому подобное. В это й галерее прекрасная выставка старых киноафиш, например, с Гретой Гарбо в двадцатые годы, огромные, красивые афиши, их тогда печатали в Германии, они размером 2,5 × 3 метра – там есть оригиналы афиш с Кинг-Конгом, с Чарли Чаплиным. Я-то все покупал небольшие американские киноафиши, но они почти ничего не стоят. А вот оригиналы киноафиш или плакатов Кассандра[659] сейчас покупают за 35 тысяч долларов. Неплохо, да? А как вспомню, что пропустил их меж пальцев… Один принт стоит 5 или 10 тысяч долларов. Один киноплакат! Нет, ты представляешь?! На ланч мы пошли в это заведение на углу Мэдисон-авеню и 75-й улицы, которое называется «Тр и парня», там делают отличные сэндвичи, и вскоре туда набежали школьники-старшеклассники: там, наверное, рядом школа. Позади нас сидела девочка-подросток, она без конца говорила shit и fuck, причем в разговоре с собственной матерью, а что бы мать ей ни говорила, эта отвечала одно и то же: «Мать, ты меня оскорбляешь!» – так и хотелось надавать ей пощечин или двинуть как следует, соплячке этой. Ей было лет четырнадцать, а матери под тридцать пять, и мать плакала. Знаешь, если уж ей удалось вот так довести собственную мать, остается лишь затянуть гайки, правда? Ну, в общем, эта девица именно этим и занималась, мерзавка. Потом я отвез Джона к нему в офис, а сам отправился к себе, на Юнион-сквер (такси 4,50 доллара).

Воскресенье, 4 февраля 1979 года

В воскресном приложении к «Нью-Йорк таймс» меня упомянул Хилтон Крамер – в статье о викторианском искусстве, и высказался он неодобрительно.

Понедельник, 5 февраля 1979 года

Позвонил Хальстон, позвал нас к себе на ужин и сказал, что еще придут Лайза, Лиз, Долли Партон и Лорна [Луфт], так что мы зашли домой, чтобы пере одеться. До Хальстона шли пешком, но там Лайза захотела отвезти нас с Джедом на свою квартиру (это на Сентрал-Парк-Саут, дом 40) – чтобы мы посмотрели на скульптуру ее бойфренда, Марка Джиро. Она сказала, что это не займет больше пяти минут. Его самого дома не было – он играет в покер со своими дружками в каком-то мексиканском ресторане на 86-й улице, и она собиралась зайти туда за ним – и заставила меня написать записку: какая, мол, хорошая скульптура и я помогу, мол, ему организовать выставку. Изображала она женскую грудь, сделанную из мрамора, алебастра и дерева, и пока мы разговаривали, Лайза без конца трогала ее соски. Лайза еще не въехала в свой дом в Мюррей-Хилл. Та к грустно видеть ее квартиру, потому что у нее совсем нет вкуса, и хотя Хальстон пытается ей что-то объяснить, привить хороший вкус, уговорить Джеда отделать и обставить ее квартиру, но ее, по-моему, интересует только работа, а отделка квартиры ей безразлична.

Мы отвезли ее туда, где играли в покер, а потом я завез Джеда домой, уже было около двух часов ночи, но я вернулся к Хальстону. Долли так и не появилась у него, и Лиз тоже. Хальстон и доктор Джиллер сказали, что они «отходят». От чего именно, я не в курсе.

Четверг, 8 февраля 1979 года

Работал в студии, потом пришлось рано уйти. Отвез Боба домой (такси 4 доллара). Потом отправился к Нилу Седаке, он живет на Парк-авеню, в доме 510, – на коктейли перед ужином в честь Спортивного союза полиции. Я познакомился с его женой, Либой, всего несколько недель назад, и она сказала, что они хотят, чтобы я сделал его портрет. Они снимают эту квартиру временно, пока не будет готова их собственная. Разговор вертелся лишь вокруг того, как трудно оказалось попасть в какой-нибудь более-менее приличный дом, потому что они оба – евреи и работают в индустрии развлечений, и в конце концов только одна пожилая пара помогла им снять эту квартиру. Многие из их гостей были во фраках и с галстуками-бабочками. Я выглядел хуже всех, пришел в старых джинсах и свитере, но у самого Нила одежда тоже была повседневная, он был в свитере, какие носят в Калифорнии, хотя сам из Бруклина. На вид он как будто голубой, однако это не так. Не знаю только, как получится его портрет, потому что он довольно толстый. Дизайнер, который отделывает их новую квартиру, тоже был с нами, он пришел с бойфрендом, мы пили коктейли, все было замечательно.

Пятница, 9 февраля 1979 года

Фред уезжает в Берлин, а тут позвонила Дайана Росс, сказала, что хочет, чтобы я сделал портрет – и ее, и ее детей, вместе, и что ее менеджер позвонит насчет этого, ну и теперь, раз Фред уезжает, мне придется всем заниматься самому.

В «Студии 54» встретил молодого Джона Сэмюэлса, он очень красив, совсем как молодой Роберт Вагнер.

Суббота, 10 февраля 1979 года