Хальстон заехал за мной, и мы отправились в студию Марты Грэм на, кажется, 63-й улице. Приехала Марта, она великолепна, такая на вид молодая. Она была с каким-то мужчиной, который присматривает за ней. Потом мы по еха ли к Хальстону на ужин. Марта едет в Англию выступать перед королевой и ее семьей, потом в Египет, потом в Лиссабон. Ее выступление в Иране было, конечно же, отменено, но я совершенно не понимаю, как она вообще может, в ее-то возрасте, переносить подобные перегрузки, ведь очень трудно совершать такие путешествия. Мы разговаривали о пластических операциях. Я помню, как мне кто-то однажды сказал, что когда Марта оказалась в бедственном положении, одна добросердечная супружеская пара взяла ее к себе, они оплатили ей подтяжку кожи лица, и ее артистическая карьера расцвела новым цветом. Сейчас, как она сказала, она, пожалуй, сделает еще операцию кистей рук, потому что кисти у нее действительно похожи сейчас на маленькие обрубки. Я ей рассказал, что видел ее выступление в Питтсбурге в 1948 году, она сказала, что сама из Питтсбурга, и Хальстон этому удивился, он этого не знал, сказал, что они никогда не говорили о ее жизни. Хальстон дарит ей платья, а еще кто-то подарил ей деньги на то, чтобы сделать ремонт, однако вместо этого она купила одну дорогую вещь, не сделав основного ремонта, – правда, она сказала, что у нее не было времени заняться ремонтом и у нее еще дойдут руки до этого. Хальстон подал черную икру с печеным картофелем. А когда Хальстон подает картофель с черной икрой, это всегда чуть ли не полкило икры. Я не знаю, правда, в самом ли деле это черная икра, потому что откуда ее брать, со всеми этими делами в Иране? Может, это просто какая-то имитация.
Еще мне позвонили близнецы Дюпоны, пока я был у Хальстона, они обзвонили всех в Нью-Йорке, пытаясь меня разыскать, но я не стал брать трубку, и тогда у них хватило наглости позвонить снизу в дверь, оба были вконец обдолбанные, без конца хихикали, ну, я вышел к входной двери и отругал их. Да, еще: Хальстон злится на Бьянку, потому что она так и не прилетела из Лондона, а сегодня у Мохаммеда должен был быть выходной день, и вот Хальстон попросил его ждать ее звонка целый день и никуда не выходить, а когда он потом дозвонился наконец до нее в Лондон, она сказала, что отравилась чем-то, однако он ей не поверил: ведь он своими ушами слышал прежде, когда она жила у него дома, как она без конца пользовалась этой отговоркой перед другими.
Вторник, 20 марта 1979 года
Фред посмотрел «Кокаиновых ковбоев», и, по его мнению, это совершенно ужасно, он сказал, что ему за меня было стыдно. Правда, я не знаю, надо ли мне его слушать: Фред ведь не понимает, что хорошо в кино, а что плохо.
Пятница, 23 марта 1979 года
Я остался в аптауне, потому что должен был пойти к Брейди Чейпину на ланч, это по адресу Сентрал-Парк-Вест, дом 225, такое милое маленькое здание. Там состоялась встреча старых товарищей по работе – Скавулло, Нэнси Уайт и я, мы же все работали в «Харперс базаар». Пришел еще Джон Теш, этот диктор новостей со второго канала, парень ростом 193 сантимера, очень красивый. Он ничего не ел, и с ним была его подруга. Брейди познакомился с ним, потому что они оба бегают трусцой в парке.
Суббота, 24 марта 1979 года
Встал рано. Мне позвонил Томас Амманн, потом он заехал за мной в половине одиннадцатого, потому что хотел вместе со мной посмотреть, что новенького в Нью-Йорке. Мы зашли в пару магазинов, было очень славно (кухонные принадлежности 50 долларов). Потом я пошел домой, наклеился для «Фьоруччи», в половине второго был уже там, подписывал номера
Воскресенье, 25 марта 1979 года
Мне нужно пойти на вечеринку Моники Ван Вурен в «Студию 54». Она звонила еще несколько недель назад, приглашала меня, но она, наверное, потому и говорила как-то так, абстрактно, что намекала, ей хотелось бы, чтобы именно я устроил вечеринку в ее честь, – ведь когда я ее спросил, когда будет эта вечеринка, она ответила: «Когда тебе удобно, в любой день», и вот так она приглашала меня на вечеринку, только я не понял, что к чему. Она точно с таким же предложением обратилась к Бобу, и он-то ее, конечно, сразу понял, а потом и мне объяснил.
Понедельник, 26 марта 1979 года
