Дневники Энди Уорхола полностью

Позвонил Джейми и сказал, что в подвале «Студии 54» все сидели по разным углам и нюхали кокаин. Значит, они там снова взялись за свое. Я собрался подарить Виктору на день рождения свою картину «Деньги», а еще – деньги в банке из-под соленых огурцов: если попытаться ее открыть, она издает такой же звук, как охранная сигнализация. Когда мы с Кэтрин приехали к Хальстону, гостей было немного, все расселись на стульях – сам Хальстон, Нэнси Норт, Руперт и его бойфренд, который у него живет. Виктор еще не приехал. Хальстон показал мне праздничный торт, на нем повсюду были деньги, и Хальстон собрался поджечь их, но я сказал, что это ни к чему: пусть каждому достанется сколько-то денег вместе с куском торта, когда его разрежут, – и тогда Хальстон сделал из купюр цветы на самом верху торта, такой выдумщик. Потом появился Виктор, он был в зеленом меховом пальто, это модель Хальстона, та самая, в которой мы сфотографировали Софи Лорен для Interview. Он привел с собой друга – китайца из Сан-Франциско, его зовут Бенджамин[678], он как-то раз был в «Ксеноне», переодетый в женское платье, и выглядел действительно как красивая девушка. Потом пришли Арман и Корис, они подарили Виктору один из этих компьютеров-переводчиков, в нем различные программы, и если нажмешь «доброе утро», он тебе показывает «бонжур». Виктору ни один из подарков особо не понравился, а когда дело дошло до торта, он не позволил аккуратно разрезать его на куски, чтобы на каждом было по сколько-то денег, а просто схватил все купюры и положил в свою сумку. Он был отвратителен. Кэтрин и доктор Джиллер вовсю лизались и обжимались. Все дают мне кваалюды, и я всегда беру их, потому что они очень дорогие и я могу их продать.

Четверг, 5 апреля 1979 года

Заехал за Кэтрин, и мы отправились в «Режин». Там была Палома Пикассо со своим мужем и со своим любовником. Или его любовником. Или их любовником, я уж и не знаю, как это у них. Пришли Нил и Либа Седака со своими маленькими сыновьями, и Палома тут же влюбилась в Нила. Она сказала, что когда ей было десять лет, она жила в Аргентине, и там обычно пели Sweet little sixteen на португальском и испанском, и когда она это спела для Нила, ему очень понравилось, так что она произвела на него впечатление. А сама Режин была очаровательна, у нее теперь тоже есть «задняя комната». Все хотят, чтобы у них была такая комната, как в «Студии 54» (вот и в клубе «Ксенон» это уже скопировали), однако Режин, как всегда, все не так поняла. В ее ресторане заднее помещение слишком большое, слишком шикарное и слишком далеко от всего.

Понедельник, 9 апреля 1979 года

В Иране в эти выходные повесили брата Ферейдуна Ховейды, который при шахе был премьер-министром.

Все приехали в Нью-Йорк на вернисаж Сая Твомбли. И я удивлен, что меня не пригласили на ужин, который давали в его честь Эрл и Камилла Макгрэт. Наклеился, чтобы пойти в музей Уитни на ужин в честь Сая Твомбли. Позвонил Дэвид Уитни, сказал, что они с Филипом Джонсоном хотят за мной заехать, но я сказал, что еще не готов, а Дэвид сказал, что они всегда начинают точно в объявленное время. Поехал туда на такси, шел дождь (2 доллара). Шоу было великолепное. Были Мэрилин и Айвен Карп, и Мэрилин сказала мне, что экстрасенс, которого она рекомендовала Трумену – того, к кому ходила и Бриджид, кто был у нас в Interview, – позвонил ей и спросил, что это там за Фред Хьюз, который хотел к нему прийти, это что, «тот Фред Хьюз, который актер»? И она ему ответила, что знать ничего не знает про какого-то актера Фреда Хьюза – а этот Фред Хьюз работает у Энди Уорхола. Вот так они, наверное, узнают все про кого-то заранее, чтобы, когда человек придет к ним узнать свою судьбу, они уже все-все про него знали.

Лили Очинклосс сказала, что послала мистеру Ховейда цветы – в знак того, что произошло с его братом, – и еще она спросила меня, сделал ли я что-то в память о нем, и я сказал, что не сделал, потому что Боб в отъезде и я не знал, как поступить.

Вторник, 10 апреля 1979 года

Кристоф де Менил пригласила меня пойти с ней на блюзовый концерт в «Карнеги Холл» (такси 4 доллара). Я пригласил Керли, и мы там все встретились. Там яблоку было негде упасть. Аллен Гинзберг меня расцеловал, он был с Питером Орловски. Нам достались хорошие места. Всем очень понравилось представление. Блюз сейчас может очень круто пойти вверх. Эти негры-блюзмены, они все просто восхитительно одеваются: у них и шляпы, и красивейшие костюмы, и золотые зубы, которые всем видны, и всякие драгоценности, и они всегда ждут, чтобы кто-то что-то для них сделал. Они, по-видимому, в самом деле звезды. До чего же Керли беспардонный тип: позвал какого-то парня встретиться с ним, и я на него страшно рассердился, так что больше никогда и никуда его с собой не позову. Он просто богач-нахлебник, больше ничего.

Среда, 11 апреля 1979 года