Позвонил Генри Пост, я с ним поговорил, однако боялся, что он записывает наш разговор на магнитофон, поэтому ничего не сказал. Он послал мне статью, которую написал для журнала «Нью-Йорк» – про кваалюды. Он по-прежнему жаждет устроить неприятности Стиву Рубеллу.
Воскресенье, 14 октября 1979 года
Пошел в церковь, на улице было славно. Потом встретился с Бобом около пяти вечера, чтобы посмотреть на Далай-ламу в соборе Иоанна Богослова на 112-й улице и Бродвее. Захватив по пути Фреда, поехали в аптаун (такси 6 долларов). Далай-лама выступил с речью, но очень уж скучной, и у него был переводчик, но совершенно непонятно, зачем, потому что после нее Далай-лама сам очень хорошо говорил по-английски. Его одежды были оранжевого и красного цвета. Потом была вечеринка в заднем помещении, и все стояли там, обмениваясь рукопожатиями. Боб сказал, что на него Далай-лама вообще не произвел никакого впечатления, потому что он не так хорош, как Папа Римский. Потом мы ушли оттуда, поймали такси, отвезли Боба, а сами поехали в «Мэдисон-сквер-гарден», встретиться с Ричардом Вайсманом и Кэтрин, которые направлялись туда на церемонию официального завершения спортивной карьеры Рода Гилберта и аннулирования номера «7»[713] (такси 7 долларов). Кэтрин нужно ложиться в больницу, чтобы восстановить нерв на одной руке, потому что она ее совсем не чувствует. В Нью-Йорк скоро приедет ее мать, но Кэтрин надеется, что та ничего не заметит. В курсе только ее братья, Валентин и Джаспер.
Понедельник, 22 октября 1979 года
К нам в офис приходила Присцилла Пресли, и мы сделали интервью с ней. Ее сопровождал бойфренд, Майкл Эдвардс, манекенщик. Она призналась, что пока Элвис был жив, она вообще никогда не ела икру, все эти годы: он терпеть не мог рыбу и просто выгнал бы дочь из дома, если бы увидел, что она ест что-то рыбное. Господи, какая красавица! Я, правда, не понял, что у нее с носом – может, она его подправила. На ее старых фотографиях он кажется несколько шире.
Понедельник, 29 октября 1979 года
Нужно делать портрет для выставки в музее Уитни, и мы решили, что мне нужно сделать автопортрет в женском платье. Это была идея Фреда. Надо бы пригласить Джиджи, чтобы она загримировала меня как следует. Ронни сейчас очень волнуется: у него будет выставка в даунтауне – он ведь теперь конструирует клетки, делает из них арт-объекты.
Вторник, 30 октября 1979 года
Я случайно встретил Хуана Хэмилтона, который должен был прийти в офис несколько позже. Он и Джорджия О’Киф остановились в «Майфер» (такси 3,50 доллара). Когда я уже подходил к нашему офису, из какой-то машины вылез Йозеф Бойс, этот немецкий художник: их было всего человек восемь – вместе с его детьми и с Хайнером Бастианом[714]. Он поцеловал меня прямо в губы, я даже перепугался. Я не знал, о чем с ним разговаривать. Заходили Хайнер Фридрих с Филиппой де Менил. Роберт Хейз привел Салли Келлерман, Барри Диллера и Барри Маккинли, так что даже не всем стульев хватило. Хайнер Бастиан сказал, что я должен сфотографировать Бойса, чтобы сделать его портрет. Потом я в своем заднем помещении фотографировал Джорджию и Хуана. До чего же это трудно, когда в офисе одновременно слишком много знаменитых людей: каждый из них недоумевает, что тут делают остальные. С Джорджией я работал до четырех. Наконец все они ушли. Позже я поехал на конное шоу в «Мэдисон-сквер-гарден». Сходил с целой кучей лошадников в «Стетлер-Хилтон», там давали омлет с беконом – им это, похоже, больше всего нравится. Было вкусно. Я стащил там кое-какие столовые приборы, а потом ужасно опозорился, так как они у меня выпали на пол и все увидели это. А ведь столовые приборы в «Стетлер-Хилтоне» еще сороковых годов! После, уже в «Студии 54», я наткнулся на Стива Рубелла, и он сказал, что в пятницу его приговорят к двум месяцам тюремного заключения, он договорился с правительственными органами, и они сняли с него все обвинения, связанные с наркотиками, а он признал себя виновным в уклонении от уплаты подоходного налога. Спросил, будем ли мы навещать его в тюрьме.
Среда, 31 октября 1979 года
