Решил не ехать на поезде в Филадельфию на выставку Джейми Уайета в Музее изящных искусств. Попросил Фреда взять машину. Мы с Бобом поехали на такси в «Даблз» (5 долларов). У нас там был ланч с Джин Тайлер и Пэт Бакли. Я сдал свой саквояж в гардероб, выпил коктейли, потом принялся за ланч. Это был ланч для дам, ведь все дамы обожают ходить в «Даблз», потому что здесь дешево и можно съесть сколько хочешь, без конца подходить к буфету и набирать себе еду, но еда ужасная – например, копченая индейка и копченый окорок, у меня даже горло заболело. Все эти богатые дамы готовы тратить огромные деньги на платья, а вот хорошую еду купить себе не могут. Боб больше всех рассказал сплетен. Пэт Бакли сказала, что сейчас по телевидению показывают «Сегуна»[841] и она в полном восторге. Вчера вечером она просто улеглась в постель с подносом еды и питья и смотрела этот сериал все три часа, а подруг попросила звонить только в перерывах между сериями – причем даже не сошла вниз поздороваться с Джорджем Бушем, который ужинал в столовой с ее мужем. И она была страшно разочарована, что сегодня вечером будут показывать только два часа этого фильма.
Приехав в Филадельфию, никак не могли найти улицу Дилэнси, наш шофер был слишком старый и брюзгливый. Видели колокол с трещиной[842]. Нашли Уолтера Стейта. Мы ему сказали, что на ночлег все же не останемся, потому что рано утром в Нью-Йорке нам нужно делать портрет. Выпили чаю, переоделись. Эмлен Эттинг[843] был в черном плаще с капюшоном и в черной шляпе, он такой старый, похож на смешного эльфа. Мы подвезли его к музею. Там собрались все старые перечницы. Поздоровался с Джейми, дал интервью для телевидения. Его отец с матерью не приехали. Был его брат Никки и жена его брата, Джейн, она работает в «Сотбис». Ни Арнольда Шварценеггера, ни Нуреева не было. Я встретился с Бетти Барнсом, из-за которого погибла моя кошка. Бетти Барнс – мужчина. Б-Е-Т-Т-И. Я когда-то подарил ему котенка, но котенок без конца мяукал, и я решил, что он страдает без матери, и отдал Бетти кошку-мать тоже. Мы с мамой к тому времени уже раздали двадцать пять котов и кошек, но у нас все равно оставалось еще два кота. Это было в начале шестидесятых годов. И после того, как я отдал ему эту кошку-мать, он понес ее к ветеринару, чтобы стерилизовать ее, и она там погибла во время операции. Моя любимая Хестер. Она отправилась в кошачий рай. А меня с тех пор преследует чувство вины. Вот с чего нам нужно было начать «ПОПизм»! С того, что я перестал сострадать. Даже не хочу сейчас об этом всем думать. Если бы я сам понес ее стерилизовать, она точно выжила бы, а вот
В общем, это была большая выставка Джейми. Мне пришлось постоять перед собственным портретом. Джейми теперь пишет большие картины в духе поп-арта. Я сказал, что он мог бы сделать их еще больше, а он возразил, что, думает, таких подрамников не достать, а я ответил, что подрамники можно найти любые, хоть размером с небо. За ужином я сидел с Филлис Уайет, а с другой стороны от меня была Бонни Уинтерстин[844], она жутко богата.
Там были Уоррен Аделсон с женой, и на ней было то же самое платье, какое она носила в Монте-Карло, и я сказал ей: «Это ведь то же самое платье, что было на Вас в Монте-Карло», и она ответила, что когда еще одевалась перед ужином, то сказала: «Никто не вспомнит это платье, кроме Энди Уорхола. Он скажет: “Та к это ведь то же самое платье, что было на Вас в Монте-Карло!”» Это было смешно.
Уолтер Стейт забавный. Я очень приятно проводил время, пока Фред не сказал мне, что именно здесь, в отеле «Фэйрмонт», куда все пришли из музея, случилась та самая история с «болезнью легионеров» – и тут мое горло заболело еще пуще. Нам, правда, сказали, что с тех пор в отеле сделали капитальный ремонт.
Потом мы потихоньку ушли оттуда и направились к Уолтеру, чтобы взять саквояж Фреда. Два часа ехали назад в Нью-Йорк. Я хотел дать шоферу очень хорошие чаевые, но Фред сказал, что не нужно их баловать (20 долларов).
Среда, 17 сентября 1980 года
От поездки в Филадельфию я устал.
Сколько же еврейских изданий хотят теперь взять у меня интервью, и все в связи с моей серией «Десять гениальных евреев»: тут и «Еврейский ежедневник», и «Еврейская неделя», и «Еврейский ежемесячник»… – в общем, Фред думает, что некоторое время вообще не нужно давать интервью, а то их уже слишком много. И он прав.
