Потом мы взяли шоколадное печенье, которое было у Ины в машине, и пошли к сенатору Хайнцу. Там были Джейми и Филлис Уайет. А потом появилась Лиз Тейлор со своим Джоном Уорнером, она подошла поздороваться и была очень мила, причем позже вернулась к нашему столу и поужинала вместе с нами. Джон приносил мне полный бокал вина, а для Лиз приносил чуть-чуть, на донышке, и она спрашивала его: «А в чем дело?», на что он отвечал: «Сам не понимаю, это все бармен, он мне не наливает, сколько полагается».
Я познакомился там с миссис Кассебаум, дочерью Альфа Лэндона, она – единственная женщина-сенатор[852]. Было много крутых теток, они такие смешные. Играл португальский гитарист – ведь миссис Хайнц португальского происхождения, она из Мозамбика. Мы обошли дом, он чудесный, и у них по-настоящему дорогие, великолепные картины. Есть одна картина Копли. Миссис Хайнц сама приготовила еду, причем вовсе не фирмы «Хайнц», а утку по-португальски с рисом, но я съел всего одну порцию.
Ина отвезла нас в гостиницу. Поднялся в номер, там для меня, оказывается, оставили шоколадный набор «Леди Годива», и я съел начинки всех конфет. Еще оставили бутылку коньяка, я и ее выпил. И еще была корзинка с фруктами, и я съел все киви. Наелся сладкого и потом, наверное, вырубился, хотя проснулся всего через час.
Четверг, 25 сентября 1980 года – Вашингтон (округ Колумбия) – Нью-Йорк
В самолете читал «Разговоры с Джоан Кроуфорд». Мне понравилось, как она пользовалась ругательствами вроде shit и fuck и прочими подобными словами. Господи, да если бы мне только удалось заставить Полетт выражаться так же, когда мы с ней попытались сделать книгу, было бы замечательно. Надо будет попросить ее сделать это в качестве подарка мне на Рождество, если только она будет в состоянии, – вот бы она позволила записать хорошую, сочную пленку, которую я когда-нибудь смог бы использовать. Интересно, у меня хватит духа в самом деле попросить ее об этом: «Ах, Полетт, ну пожалуйста, просто в подарок, лично для меня, чтобы я [смеется] мог подрочить, слушая эту пленку»? А что, неплохая просьба, верно? Я, пожалуй, действительно так и скажу. Дождь настиг нас на Манхэттене. Боб сдал свои вещи в камеру хранения, так что нам пришлось его немного подождать (такси 20 долларов). Мы все разъехались по домам, чтобы бросить там вещи. Была уже половина двенадцатого дня. Мы ожидали, что к нам в офис приедет Рон Рейган-младший. И вот появились фотографы, потом парикмахер, потом гримеры, потом еще художник-постановщик и арт-директор, – в общем, к шести часам в нашем офисе толклось человек двадцать пять. А Боб ходил между ними, совершенно ошалевший, и говорил: «Неужели все это нужно, чтобы просто сделать одну фотографию симпатичного парня?» А те все приезжали и приезжали – все эти ассистенты ассистентов ассистентов, и мы в результате им всем сказали, что так можно с ума сойти, и почти всех отправили прочь, нас осталось только трое или четверо человек. Наконец появился Ронни Рейган-младший, он был со своей девушкой, они держались за руки. Еще был его чернокожий приятель, который приглядывает за ним и которого он называл «Шоколадка». А с ними Джейми Кеблер, который женат на дочери миссис Анненберг, – он-то все и устроил. Он тут же подошел ко мне и говорит: «Хочешь верь, хочешь нет, но вот что, понимаешь ли, получилось. Лэлли Уэймут позвонила Рону, чтобы попросить об интервью, и он ей сказал: “Извините, я не даю интервью – будет только одно, для Interview”, а она ему: “Как ты можешь появляться в этом журнале для голубых?! Мы ведь с тобой – люди одного круга. То есть и моя семья одна из первых в стране, и твоя тоже, и ты еще собрался давать эксклюзивное интервью этому изданию!?”» По словам Джейми, после такого разговора Рон очень расстроился и хотел вообще отменить фотосессию, но Джейми тут же выскочил на улицу, купил в киоске Interview, Рон прочитал этот номер, ничего «голубого» там не нашел, и потому сказал, что ему все фиолетово, что он по-прежнему хочет дать нам интервью, а на самом деле ему просто захотелось «познакомиться с Энди». И поужинать со мной. И он в действительности оказался очаровательным парнем, Господи, до чего же он был мил! Только без конца тискал эту девчонку. Он и эта девушка живут вместе. А «Шоколадка» – просто его хороший друг.
