Потом, около половины одиннадцатого, решили поехать в «Студию 54», на вечеринку, которую Боб устроил в честь Сан, и мы даже нашли место, где припарковаться, и заявились в клуб раньше Боба и Сан, я вышел на танцпол и принялся танцевать под каждую песню, потому что наконец понял, что там никто на самом деле не обращает на тебя никакого внимания. Ну то есть сначала я увидел, как Джон вышел на танцпол и начал прыгать и скакать, и я подумал: «Что ж, я тоже так могу!» Вот этому я, к примеру, научился у него, и я, пожалуй,
А потом я услышал, что Джед был в клубе, и он, получается, видел, как я танцую. Ведь он мог бы вытащить меня танцевать, за все эти годы с ним он мог для меня сделать хотя бы это? Причем я вовсе не был пьян. Просто я был несчастен, потому что не получается все так, как тебе хочется, вот у меня и было ужасное настроение. Я чуть-чуть отхлебнул шампанского, вот и все. А потом я танцевал с Гаэтаной, и с Сан, и с П. Х., и я ведь просто раньше не знал, что я могу это все делать.
Четверг, 26 ноября 1981 года
Ну вот, встал, настроение поганое, день одиночества. Джон не звонил. Съ е л несколько шоколадок Билла Бласса[1015]. Съ ел остатки индейки. Позвонил Хальстону, но меня неправильно соединили. Наконец в четверть пятого я пришел к Лайзе. Там у них все так уютно, по-домашнему. Была Лайза, и Марк Джиро, и его родители и дядя, а еще три брата, какая-то полька, Хальстон и Виктор Хьюго.
Обед они устроили в просторной прихожей, где висят все мои портреты Лайзы. Выглядело это очень красиво. Я сказал Марку: «По-моему, я видел эту квартиру в каких-то журналах», и он ответил: «Да-да, в комиксах про Бэтмена». Смешной он. И самый красивый из братьев. Лайзе достался лучший. И я так понял, что мать у него, по-моему, полька, вот почему у них у всех такой вид, крупный, польско-итальянский. Один из его братьев преподает в Гарварде. Я вел себя бесшабашно, начал чудить, пил хорошее красное вино – из долины Напа в Калифорнии. И я спросил: «Ну, раз тут вся семья собралась, так который же из вас гомик?» А у брата из Гарварда голос был как раз как у педика, и он сказал: «Мамочка, кто же у нас гомик?» Это было смешно. Мать у них, кстати, очень красивая. Марта Грэм была со своим бойфрендом Роном Протасом и с его бойфрендом.
Суббота, 28 ноября 1981 года
Работал всю вторую половину дня. Позвонили братья-близнецы Дюпоны и пригласили на день рождения Корнелии Ге с т, ей восемнадцать, и вечеринку в ее честь Никки Хэскелл устроил в «Ле клаб». Я сказал, что уже договорился провести вечер с Питером и Кристофером, и они мне сказали, чтобы я и их привел тоже.
Потом меня уговорили пойти в «Андеграунд», это диско-клуб на первом этаже в доме 860, куда я вообще не собирался ходить. Я пошел с Корнелией, потому что она хотела сфотографироваться со мной, а Питер и Крис пошли сами по себе. Мы пришли туда, и там были такие мафиозные типы, что мне стало страшно. Там была Этель Скалл, и она не могла поверить своим глазам, что я танцевал и дурачился напропалую, и она пригласила меня на свой день рождения на следующий вечер, чтобы я продолжил дурачиться еще и там, и я сказал, что приду, хотя и знал, что ни за что не пойду. Т е, кто заведуют этим клубом, вынесли нам шампанского – «Дом Периньон». Друзья и подруги Корнелии были очень хорошенькими, так много хорошеньких девушек в драгоценностях, и всем им по восемнадцать лет. Какой-то жонглер стал жонглировать для Корнелии, а потом подарил мне одну булаву, которой жонглировал.
«Андеграунд» процветал, пока «Студия 54» была закрыта, но вот сейчас, когда «Студия» снова открылась…
Воскресенье, 29 ноября 1981 года
Фред должен был пойти на прием у Джекки О. в честь Джона Джона, но к нему домой заявились шестьдесят пять человек, и он не смог уйти, а потом его понесло в «Ксенон», в «Андеграунд» и в новое заведение Пола Гарсии, которое он открыл на Двенадцатой авеню и 25-й улице. Да, а еще в даунтауне открылась новая точка под названием
Понедельник, 30 ноября 1981 года
