Эрл Макгрет справлял свое пятидесятилетие в «Трэкс», и он очень волновался. Джон Белуши выступил с речью, он сказал, что Эрл не раз помогал ему – «не то что этот чертов Лоренс Оливье, который ни разу ничем не помог». Это смешно. Я разговаривал с Исабел Эберштадт, которая только что закончила роман, и он разойдется, как горячие пирожки, точно-точно, я просто убежден в этом.
Среда, 2 декабря 1981 года
Лора де Коппет позвонила мне, и я вообще ничего не понял: она мне рассказывала какие-то сказки. Будто один из ее портретов, тот, который заказал Лео, уничтожен – какой-то из ее любовников порезал его на ленты. Я спросил: «А зачем ты мне все это рассказываешь?» Она ответила: «Ну как, это же твоя картина». А я ей: «Да нет, она твоя». И она сказала: «Та к что же, мне ее прислать тебе?», а я ей на это: «Зачем? Разберитесь там с Лео, что вы хотите с ней делать, и скажите мне».
Воскресенье, 6 декабря 1981 года
Потерял свои контактные линзы, потом нашел их через час, они лежали на куске мыла и были похожи на мыльные пузырьки. Ну, я вставил одну постоянную линзу и одну ночную и, знаешь, стал очень хорошо видеть. Я заехал за Джоном, и мы отправились в «Рейнбоу-рум», чтобы получить награду от журнала «Зе Бест» (такси 7 долларов). Там все было забито телекамерами и фотоаппаратами. Я мигом потерял Джона. Массимо Гарджиа[1017], тот, кто создал этот журнал, сказал, что поскольку я так поздно приехал за наградой, мне достанется лишь незаполненный диплом, там не проставлено мое имя, и я сказал, что это как раз что надо! Их приз – это кристалл, он похож на пенис, а вокруг него обвита цепочка, которая на вид золотая, и я спросил Ральфа Дестино, президента «Картье», действительно ли она золотая – ведь на ней марка «Картье» – и он ответил [
Понедельник, 7 декабря 1981 года
Я делаю раскладную страницу для «Артфорума». Они попросили меня об этом, и я собрался было сделать раскладную драг-квин или раскладную рекламу моей модельной карьеры, однако остановился на «Знаке доллара», потому что Лео уже рекламировал его. Лео, кстати, звонил мне, он сказал, что портрет Лоры действительно уничтожен, и я, право, даже не знаю, что и сказать. Я не буду делать им новый портрет за так. Если хотят новый, им придется заплатить. Это не моя проблема, это их проблема.
Фред целый день помогал Диане Вриланд, потому что она беспокоится, получится ли удачным ее шоу, которое состоится в музее Метрополитен. Вместе с Хальстоном туда поехали десять его моделей, и он заказал шесть лимузинов, так что мы все ехали в разных машинах, и это было забавно. В музее Мариса Беренсон делала репортаж для телепрограммы «Энтертейнмент тунайт», и мы зашли в одну из комнат, чтобы сфотографировать. Там уже было много фотографов. Все самые шикарные дамы Нью-Йорка – Брук Астор, Инид Хаупт – явились в элегантнейших платьях. А Ракель Уэлч была страшно мила, она так счастлива, что стала сенсацией в «Женщине года»[1018]. Шоу было посвящено одежде восемнадцатого века, всем этим платьям с широченными юбками, в которых невозможно пройти в дверь. Зачем они вообще такие были нужны? Может, когда нужно было «сделать дела», что «по-большому», что «по-малому», этого никто не заметил бы? Та к мне когда-то объяснила Пэтти Люпоун.
Да, а еще я поговорил с Дугласом Фэрбенксом-младшим, это было славно, он очень красивый.
Вторник, 8 декабря 1981 года
На вернисаже у Йоласа я встретил Вернера Эрхарда, который пришел с этой дамой Стассинопулос[1019] – и до чего же он красив! Ну до чего красив! Ему надо было бы стать кинозвездой. Надеюсь, сделаю его портрет, потому что тогда ко мне стали бы обращаться многие из его учеников – последователей методики ЭСТ, они бы тогда все захотели портреты.
Пятница, 11 декабря 1981 года
