Позвонила Бьянка и пригласила меня на ланч в «Да Сильвано», она устроила его в честь министра культуры Никарагуа, из правительства сандинистов. Этот министр – женщина. Там был американец вроде де Антонио, коммунист, его зовут Питер Дэвис, он сделал фильм, который называется «Сердца и умы». Еще там был Клементе, это итальянский художник, ох, как же он мне понравился – у него теперь американское отношение к жизни. Он понимает американский юмор, это так странно, ведь невозможно представить себе, чтобы человек из другой страны был способен его воспринимать. Он не говорит много, просто сидит, ест и наблюдает за всем происходящим. Бьянка пытается заставить его расписать ее квартиру – но бесплатно. Она сейчас подмазывается ко всем художникам.
Еще один человек на этом ланче был политический заключенный, кажется, откуда-то из Южной Америки, а теперь он работает для Миттерана. Ланч занял целых пять часов. Эта «девушка», министр культуры из Никарагуа, сильно опоздала. И она почти такая же красавица, как Бьянка. Она сказала: «Ну, конечно, все думают, что у нас во время революции искусство перестало существовать, однако даже когда падают бомбы и летают пули, люди по-прежнему создают произведения искусства. У нас есть танцоры, художники и фотографы, и мы организовали для них профессиональные союзы…» Надо же… и еще она говорила, что истинная революция побеждает, что «народ теперь переживает свои лучшие дни». Я не знаю, что и сказать, это все так абстрактно, но с другой стороны, когда я был недавно на этом грандиозном приеме у Хайнцев, со всеми этими богачами-республиканцами, у меня возникло какое-то чувство гадливости. Ну, любой, кто приходит к власти, потом ни за что не захочет отдавать ее кому-нибудь еще. Или как жены пытаются отвлечь своих мужей, чтобы они не заглядывались на молоденьких. Правда, не только богатые так себя ведут. Во всяком случае, они говорили, что хотели бы пригласить нас в Никарагуа, чтобы мы, я не знаю, поддержали их художественные принципы. Клементе сказал: «Ну, конечно, а потом я потеряю грин-карту, которую мне удалось получить с таким трудом». А потом, когда наш ланч наконец завершился, девушка– повстанец села в свой лимузин, а социалист, который работает для Миттерана, сел в свой лимузин, и мы все отправились к Клементе, в его лофт, который находится прямо рядом с «Тауэр рекордс», и это помещение совершенно изумительное. Это в самом деле лофт художника, там всюду висят большие картины. Он пишет много. Там так много картин! А тот, который работает на Миттерана, вел себя ужасно: принялся ходить по одной из картин, которая лежала на полу, он еще притворился, будто ему показалось, что это ковер, но я-то понимаю, что он знал – это картина.
Потом они захотели увидеть мою «мастерскую», так что мы отправились к нам в офис, и там просто ничего не было. Та к о й очевидный контраст. Мы настолько увлеклись миром моды, что больше не знаем ничего про все эти войны и правительства. У меня не было картин, которые я мог бы им показать. Они хотели посмотреть мои фильмы, однако у меня и их не оказалось. Наконец все уехали. Я работал до половины восьмого, и вот позвонила Корнелия и спросила, где же я, потому что она была уже готова, и у меня в офисе нашелся галстук-бабочка, поэтому я просто надел его и поехал за ней в «Уолдорф тауэрс». Я попросил ее подождать нас внизу, поскольку мы запаздывали, но она сказала: «Не хочу ждать внизу, как проститутка какая-нибудь». Я туда приехал, и швейцар оказался полным дебилом: я пятнадцать минут просидел в такси, пока он не вышел и не сообщил мне, что мистер Уорхол у них в гостинице не значится. То г д а я сам снизу позвонил в номер Корнелии, и она спустилась вниз, на ней было красное платье, так что она была очень похожа на проститутку. Но красивую. Она немного пополнела. Да, а еще я видел миссис Дуглас Макартур, пока ждал Корнелию, и она была великолепна. Ей восемьдесят четыре года или что-то в этом роде, и она совершенно в ясном уме. А я уже с трудом хожу. В общем, Корнелия вышла на улицу, и мы поехали в отель
«Пьер» (такси 8 долларов), на этот благотворительный показ мод, который организовала Джоан Уиншип.
Да, а во время ланча я заговорил про все, что пишет Лиз Смит насчет Кельвина и его модели Келли – что у них сейчас вовсю бушуют страсти, и Бьянка отреагировала на это так: «Ха-ха-ха! Смех да и только!» Она так к этому относится.
Четверг, 29 сентября 1983 года
