Поговорил с Рупертом, и он подал мне хорошую идею – сделать серию «Статуя Свободы».
Потом уже настала пора отправляться на вечеринку, и тут пошел снег. Не сразу удалось взять такси (4 доллара), а когда я туда приехал, там, как оказалось, никого из стоящих людей и в помине не было. Вечеринка должна была состоять ся под лозунгом «Аптаун встречается с даунтауном», а на самом деле там дураки встречались с идиотами.
Среда, 11 января 1984 года
Позвонила Джерри Холл и спросила: «Я ведь, кажется, сегодня должна к тебе приехать?», и я лишь сказал ей, что, мол, да-да, сегодня… Жан-Мишель позвонил с Гавайских островов. Он сказал, что там вовсе не такие уж задворки цивилизации, потому что первый же человек, с которым он познакомился, спросил: «А ты часом, не тот Жан-Мишель Баския, художник из Нью-Йорка, который делает граффити?» Потом он сказал, что в разговоре с какими-то местными хиппи упомянул мое имя, и они сказали: «А-а-а, тот самый фрик-наркоман?» Ну знаешь ли, это они про него должны были бы так говорить…
Пришла Джерри с дочкой Мика от Марши Хант[1223], однако за все время, пока мы с Джерри работали, девочка вообще ни слова не сказала, только читала газету.
Жан-Мишель снова звонил с Гавайев. Я сказал ему, чтобы он отрезал себе ухо. Наверное, он так и сделает. Поехал домой, а потом у меня была встреча со специалистом по шиацу – теперь он раз в неделю делает мне точечный массаж.
Воскресенье, 15 января 1984 года
Я был в группе судей во время отборочного просмотра в группу чирлидинга для спортивной команды «Дженералс» из Нью-Джерси, которую купил Дональд Трамп. Соревнования проходили в подвале Башни Трампа. Это были завершающие отборочные выступления, и появиться там нужно было в полдень, однако я не торопился, пошел в церковь и в конце концов добрел туда где-то около двух часов дня. А все потому, что я до сих пор зол на Трампов: они же так и не купили у меня картины их Башни Трампа, которые я для них сделал. В общем, когда я туда добрался, уже шла пятидесятая девица, а оставалось только двадцать. Вместо меня судил кто-то другой, он мне передал свой блокнот, и я принялся за дело. Я не понимал, правда, как нужно оценивать результат. Девицы не выглядели какими-то особенными, потому что их не освещал прожектор, как в театре. Время от времени вспыхивала чья-нибудь фотовспышка, и тогда эта девушка выглядела хорошо, ну и все. Еще среди судей был, например, Лерой Нейман. Он сказал, что голосовал за тех, кто вскидывал ноги повыше. Ивана голосовала за девиц, которые были похожи на нее саму. Там были такие различные типы тел: у одних широкие бедра и узкая талия, у других совершенно мальчишеские фигуры, у третьих очень тонкие ноги, так что между ног был большой просвет. Вся эта история с чирлидингом – это же они просто искусства ради, им ничего за это не платят. Та к что они должны постараться заарканить себе одного из футболистов, а не то им вообще ничего не достанется. Кто-то, конечно, сказал Иване, что ей нужно получше следить за своим мужем, не то она может потерять его из-за одной из этих девиц, а потом еще кто-то сказал мне, что у него в любом случае были шашни со всеми ними. Вот посмотришь на этих молоденьких девушек, а потом на такую утонченную леди Ивану и подумаешь: ведь в один прекрасный день и они могут стать такими же – если найдут себе подходящего мужа. Каждая из них должна была танцевать под песню
