Дневники Энди Уорхола полностью

В воскресенье вечером, без двадцати девять, в Нью-Йорке было землетрясение. В прошлом году оно тоже было. Как страшно жить. Я-то думал, что Манхэттен весь стоит на таком грунте, где такое невозможно. У меня по всему лицу вдруг пошли прыщи, это мне наказание за то, что на Пасху не пошел в церковь. В церковь еще и в понедельник полагалось сходить, а я вместо этого отправился в ювелирный магазин, в «Симэн Шеппс». Посмотреть один браслет. Мы с Бенджамином бродили под дождем, а у номеров Interview всегда ужасный вид, когда они промокнут. У меня по-прежнему боль в боку, так что я отложил визит к доктору Линде Ли на вторник, чтобы у меня не оказались в один и тот же день занятия по шиацу и ее процедуры, а к Доку Коксу я еще не ходил насчет этой боли: надеюсь, что это мышечный спазм или что-то в таком духе, а вот если нет, я вскоре, наверное, сыграю в ящик.

На такси в даунтаун (7 долларов). Позвонил Жан-Мишелю, и он пришел в офис, заказав китайскую еду на вынос в заведении на Шестой авеню. Позже Кит Харинг захотел, чтобы я к нему приехал и посмотрел его картины до того, как их отправят заказчикам, потому что, как он сказал, я оказал на него влияние: он теперь пишет на холсте. В общем, мы ели китайскую еду из «Пай ин зе Скай». Позвонил Виктор, пригласил меня на небольшую вечеринку в честь дня рождения племянницы Хальстона, и у самого Хальстона тоже день рождения. Роберт Хейз немного получше, температура у него снизилась. Завез Бенджамина (7 долларов), поехал к себе, оделся, а потом [смеется] явился незваным гостем на ужин. Его устроили в честь Ширли Маклейн, и я решил, что меня на него пригласили, но оказалось, что нет. То есть я попросил Бриджид позвонить насчет этого, и она потом мне сказала: «Коктейли в половине восьмого, а ужин в половине девятого». Ну а когда я приехал в «Лаймлайт» к девяти (такси 6 долларов), швейцар сказал мне: «О, боже мой, что-то вы рановато, нет?» Я ему ответил: «Меня пригласили на ужин», и он сказал: «А-а-а, извините». Мы вошли внутрь, ужин только начинался. Официант сказал: «Извините, мистер Уорхол, я на минутку, только кое-что проверю», а позже вернулся со словами: «Прошу прощения, мистер Уорхол, да-да, все в порядке». А я все еще не понимал, что пришел туда как незваный гость. Ну то есть до меня лишь постепенно начало что-то доходить, потому что ужин был уж очень для узкого круга, для «своих». Всего-то человек тридцать. Там была Белла Абцуг, а позже явились еще Айрис Лав и Лиз Смит. Тема вечеринки была «Белый цвет», поэтому Лиз пришла в белом смокинге, а Айрис говорила со мной исключительно о собаках, потому что это единственное, что нас в самом деле объединяет. У меня белой была только водолазка, тогда как все остальные за столом были в белых смокингах. Еда была очень хорошая. Экзотическая. Подали какой-то овощ, я такого вообще никогда раньше не видел, похож на сморщенную стручковую фасоль. И еще – баранину с какими-то специями, очень интересную. И все выступали с речами. Один я ничего не сказал.

А ее дочь, дочь Ширли, вроде как хорошенькая, похожа немного на Пенелопу Тр и, и она поцеловала Ширли в губы. Белла поднялась со своего места и толкнула феминистскую телегу, потом слово взял ее муж, вслед за этим принесли трехэтажный свадебный торт, и тут с драматичной речугой выступила Ширли. Потом давали мороженое с кокосовым орехом. Ширли подошла ко мне, потрепала по плечу, как собачонку, и сказала: «Привет, Энди!» Наконец настала пора мне уходить – нужно было еще попасть к Хальстону. На такси до 63-й улицы (8 долларов). Племянница Хальстона сейчас уже прехорошенькая. Хальстон подал мне бумагу, сложенную в виде лодки, и я пришел в восторг, потому что знал: там чек за аренду Монтока – на сорок тысяч долларов. Та к что вечер удался. Поскольку лил дождь, я явился без подарков и написал особую расписку Хальстону и Виктору, а еще племяннице Хальстона. Я написал: «Я должен вам ОДНО произведение искусства». Лайза сказала, что Марк сейчас занимается только искусством, что он перестал продюсировать пьесы, сидит и работает у себя в студии на Принс-стрит. Ну, надо полагать, не иначе как любовная интрига. Она сказала, что он вскоре будет готов устроить выставку своих работ.

Как бы то ни было, я приехал домой, раскрыл эту самую бумажную лодку, а там вместо чека оказалось что-то вроде «Поздравляю с днем рождения!» или тому подобное. Никакой это не чек, но ведь там должен был быть чек… И все сложено в форме лодки. А должен был быть чек!

Вторник, 24 апреля 1984 года