Дэнни Филдс был шафером, он произнес небольшую речь. Там был Стив Рубелл, и он почему-то вел себя не слишком дружелюбно по отношению ко мне. Ну, я имею в виду вот что: он был очень дружелюбен, а иногда – очень-очень-очень дружелюбен… То есть не был одинаково дружелюбен все время. Одна дама на этом событии была из Лос-Анджелеса, и она пожаловалась, что купила у Ронни Левина старинный стол, и он забрал деньги, а стол так и не доставил, тогда она позвонила его матери, и та сказала, что Ронни пропал. Я расспросил П. Х. про все это, и она сказала, что дело серьезное, что никто ничего о нем не знает уже несколько недель и что если бы он был жив, то, конечно же, позвонил хотя бы кому-то из своих знакомых – ведь он такой болтун.
Понедельник, 8 октября 1984 года
Заехал за Жан-Мишелем, а у него дверной звонок звонит каждые пятнадцать секунд, и это мне живо напомнило нашу прежнюю «Фабрику». Он говорит пришедшим, например: «Слушай, парень, а что же ты не звонишь по телефону, прежде чем заявиться ко мне?» Какой-то парень, которому он отдал свои карикатуры когда-то раньше, когда ему просто нужно было где-то жить, теперь продал их, отлично заработав: выручил пять тысяч долларов или что-то вроде того. В общем, Жан-Мишель теперь узнает, что такое быть в бизнесе, как все просто перестает доставлять удовольствие, и тут начинаешь задумываться: а что же это такое – искусство? Оно в самом деле рождается в тебе или же это только некий продукт? Сложный вопрос.
Да, забыл сказать, что сын доктора Росси, который только что закончил Йель, хочет делать видео, поэтому я послал его поговорить с Винсентом. Доктор Росси – тот врач, который спас мне жизнь в 1968-м, когда в меня стреляли.
Вторник, 9 октября 1984 года
Я кое-что сделал в связи с днем рождения Шона Леннона, и картина еще мокрая – это небольшая коробка с конфетами в форме сердца, и на ней написано «Я тебя люблю» – и еще я принес для него «щетку для красок», в нее вместо щетины вставлен пучок полосок бумаги красного цвета. Еще я сделал браслет из однопенсовых монеток. П. Х. заехала за мной, и мы отправились в «Дакоту» (такси 6,50 доллара). Снаружи стояли фанаты, в честь такого дня они устроили суточное «бдение». Дело в том, что девятое октября – это день рождения и Шона и Джона. У Йоко всем полагается снимать обувь, поэтому в прихожей стояла целая шеренга ботинок и туфель. Я не хотел, однако, снимать свои ботинки, и не хотел, чтобы П. Х. снимала свои туфли, чтобы я был не один такой. П. Х. сказала, что когда она как-то раз была в Королевском дворце на Гавайях, то экскурсоводы раздавали всем пришедшим специальные бахилы, чтобы их натягивали на обувь, и, по-моему, это куда лучший способ сохранять чистоту в доме. В общем, когда мы услышали, что где-то упала и разбилась рюмка, это и стало для нас предлогом, чтобы объяснить, что мы не хотим ходить по дому в носках: ведь можно наступить на осколки стекла. Йоко пошла и позвала Шона, и едва он вошел в комнату, как тут же спросил: «А ты принес мой доллар?» Йоко сказала, что он постоянно вспоминал про это и все хотел получить вторую половину долларовой бумажки – я ведь в прошлый раз разорвал ее надвое. Тогда я дал ему целую кучу половинок разорванных однодолларовых бумажек, и он занялся поисками именно той половинки, которая подошла бы к его половинке. Там был Кит, он привел с собой Кенни Шарфа. Были Уолтер Кронкайт, Джон Кейдж, Луиз Невельсон[1297] и Лиз Робинсон. Я специально, смеха ради, неправильно написал имя Шона на некоторых подарках – не
Торт был в виде большого белого рояля. Это была, оказывается, идея самого Шона – чтобы был рояль. У него в спальне есть пианино. Он сам разрезал этот торт. Гарри Нильсон дирижировал всеми, когда запели традиционную поздравительную песню «Ведь он замечательный парень», а потом Шон выступил с очень славной речью, он сказал, что если бы его отец был сейчас с нами, мы бы пели: «Ведь они замечательные парни».
