Дневники Энди Уорхола полностью

Позвонил Джеки Кертис, сказал, что умерла Элис Нил. Я все собирался ей позвонить. Это была очаровательная старая дама. Ну, ей, наверное, уже немало лет – за восемьдесят, надо думать. Кажется, что я только недавно видел ее в телешоу Джонни Карсона. Джеки хочет разместить в Interview объявление о премьере пьесы, в которой он играет, но можем ли мы доверять ему – заплатит ли он нам за рекламу?

Жан-Мишель, я, Джон Секс и Фэб Файв Фредди[1299] поехали на такси в аптаун, в театр «Лайсеум» (Lyceum), на шоу Вупи Голдберг (8 долларов). Мы опоздали к началу, а наши места были во втором ряду. Вупи великолепна: одна на сцене без декораций, она держала внимание зала в течение полутора часов. Она действительно умная и всякое такое. Она проделала такой трюк: попросила, чтобы зрители дали ей монеты в двадцать пять центов, но потом не отдала их. Когда представление закончилось, мы пошли к ней за кулисы, и она сказала, что обычно возвращает монетки – я ее спросил про это, но какой-то человек дал ей доллар и это ее покоробило, и еще: она собрала четыре доллара и передаст их в благотворительную католическую организацию. Ей очень понравился Жан-Мишель, и я пригласил ее пойти поужинать с нами, но она сказала, что у нее колики или что-то в таком роде.

Среда, 17 октября 1984 года

Наш юрист, Риза Дикштейн, попала на первую полосу «Пост», потому что она защищает «Бандершу с “Мэйфлауэр”»[1300] – и это говорит лишь об одном: нам повезло с юрисконсультом.

В наш офис на ланч приходила Глория фон Турн-унд-Таксис, эта принцесса из сказки, пришла она вместе со своим сказочным принцем пятидесяти восьми лет, за которого вышла замуж, когда ей было двадцать или около того, и оказалась на обложках всех немецких журналов, потому что он – миллиардер, которому понадобились дети, чтобы было кому оставить наследство. У них уже трое детей сейчас. Еще у нас была Бетси Блумингдейл. Принц Иоганн фон Турн-унд-Таксис тут же взялся рассказывать всякие скабрезности. Рассказал, как еще в молодости приехал в Голливуд и познакомился с Мэрилин Монро, и она, мол, стала увиваться за ним, пригласила на ужин, но он сказал, что в то время женщинами не интересовался, и сказал это при всех. Они оба выражаются откровенно. Его жена говорит о молодых людях, и он потом говорит про молодых людей с большими членами. Это так абстрактно. Как бы то ни было, он рассказал, что спросил у Мэрилин Монро, кто будет у нее на ужине, и она назвала какие-то имена, он приехал к ней, она вышла в платье с особенно глубоким декольте, практически в неглиже, и он спросил ее: «А где же все?», а она ответила: «А они все не смогли приехать». В общем, они пили розовое шампанское, потом был ужин, а потом она потянула за какую-то тесемку и… оказалась перед ним совершенно голая, а он не мог… и потому, шлепнув ее по буферам, лишь сказал: «Ну, пока, кисонька!» Он сказал, что мог бы, конечно, и притвориться и тогда бы у них все закрутилось, но ведь тогда женщины – он повторил еще раз – вовсе его не волновали. Она, по-видимому, была в курсе, что он богат. Ну или, может, он был очень красив. Потому что он еще рассказал нам, как однажды Пабло Пикассо познакомился с ним и захотел написать его портрет, причем сказал, что напишет два портрета и один подарит ему, но он решил, что это просто какой-то старикан, которому нужно было его тело. Они познакомились на пляже. Но я не уверен, что так было. Может быть, да, однако он вспоминал и кое-что про меня, а вот я такого вовсе не помню, так что… Он, например, сказал, что как-то раз пригласил меня в ресторан, но я сказался больным, а потом он звонил мне домой и меня там не было – но я-то знаю, что не давал ему свой домашний номер.

Потом я проводил их к лимузинам, и Глория захотела, чтобы я нарисовал член на ее экземпляре Interview. Фред отметил потом, что это первая вечеринка для людей из общества в нашем новом здании. Было бы, конечно, здорово устроить все это в зале дря приемов. Но там протекает потолок. И еще: Фред заказал построить столы на крыше! Не понимаю, зачем. Его небольшая столовая очень славная, однако это не то же самое, что в зале для приемов.

Понедельник, 22 октября 1984 года

Отправился в новый офис и там познакомился с этим строительным подрядчиком, который так нравится Винсенту и Фреду. Я разозлился на него, когда услышал, что терраса на крыше обойдется нам в сто тысяч долларов, и сказал: «Мы хотим обычную крышу». Я лишь рассмеялся, когда он мне сказал, что все будет готово к Рождеству. Да-да, конечно. Надо будет еще раз обдумать все это. Руперт сказал, что его квартиру ограбили, поэтому не нужно огорчаться, если работы, которые я еще не подписал, вдруг появятся на аукционе. Но потом ему позвонили из полиции и сказали, что часть картин уже нашли. Работал до половины восьмого.