Поехал на такси домой (6 долларов), наклеился и пошел на ужин в «Сэклер» на Парк-авеню – это был прием в честь супруги Майкла Кентского. Надо было появиться до ее приезда, но я опоздал. Ужин был всего на восемь человек. И одна дама из гостей никак не могла выйти из туалета, но все не обращали на это внимания на протяжении получаса, и вот когда она наконец выбралась, то обвинила Джилл, что та слышала ее просьбы и ничего не сделала, а Джилл на это возразила, что она в самом деле ничего не слышала, но, я хочу сказать, если уж я услышал ее, то…
Пятница, 26 октября 1984 года
Заходил Виктор. Хальстон теперь работает дома.
Джулиан Шнабель будет праздновать день рождения в «Мистере Чау», он пригласил меня, но мы с Жан-Мишелем не хотели ему перезванивать, потому что понимали: он захочет прийти к нам и посмотреть, над чем это мы работаем. Работали до без десяти восемь (такси 6 долларов). Зашел Джон Лури, который снялся в главной роли в фильме «Более странно, чем в раю»[1301], и мы выпили с ним шампанского, но это было ошибкой. Отвез его домой в половине первого ночи (такси 7 долларов).
Суббота, 27 октября 1984 года
В первой части статьи про Трумена Капоте в журнале «Нью-Йорк» напечатали большую фотографию Кейт, а сейчас должна выйти вторая часть, и мне интересно, будет ли там сказано, что на самом деле она – дочь его прежнего бойфренда, Джека О’Ши.
Понедельник, 29 октября 1984 года
Сегодня проходил нью-йоркский марафон, было жарко и влажно, поэтому бегунам пришлось очень нелегко. Один бегун, француз, даже умер – это первый такой случай во время марафона. А женщина, которая выиграла соревнования, обделалась, у нее был понос, и телевизионщики попытались замять это, сказав: «Она без конца подтягивает свои штаны».
Звонил Кенни Шарф, пригласил меня прокатиться на его кадиллаке – он ведь приехал на нем сюда из Лос-Анджелеса и по дороге все время его разрисовывал. Теперь на нем изображены бокалы с шампанским и чудовища. Он подъехал вместе с Китом, и машина выглядела шикарно, и за ними все время следовали полицейские, потому что им тоже хотелось получше рассмотреть ее, как и всем вокруг. В общем, мы поехали в аптаун, на 90-ю улицу и Ист-Ривердрайв – посмотреть граффити, которое сделал Кит. Оно примерно 75 сантиметров в высоту и 60 метров в длину, длиной почти в три квартала. Он покрасил все белым, а потом пульверизатором нанес изображения маленьких черных и красных фигур, но лучше было бы сделать их просто серебряными. Город, на самом деле, не стал лучше выглядеть…
Позвонил Хальстон, пригласил меня на ужин к себе домой – должны еще быть Джек с Анжеликой и Стив Рубелл с Аланой, еще Бьянка, и я сказал, что, конечно, приду, потом смотрел телевизор, а потом в девять вечера пошел к нему. Еще туда пришла Энн Теркел, которая прежде была замужем за Ричардом Харрисом[1302]. А Бьянка целовалась с ее бойфрендом, как будто она на самом деле – тринадцатилетняя Джейд: целовалась прямо при Алане, которая все рассуждала о том, как они поделят деньги при мирном расставании. Ох уж эти девицы. Та к странно, что едва личные отношения перестают развиваться, они тут же заводят этот разговор про «расчеты». Бьянка ругала дом Аланы в Лос-Анджелесе, говорила, что он совершенно захламлен и все там в дурном вкусе – в общем, они с Аланой чуть не подрались. А ведь подруги. Но главным лицом на этой вечеринке был Питер Вулф[1303], и я сказал ему, что все женщины сходят с ума по нему, потому что обожают его музыкальный видеоклип. Ужин был хороший. У Хальстона несколько поредели волосы. В его доме больше нет того шика, которым он отличался, когда там жил Виктор.
Вторник, 30 октября 1984 года
В новостях говорили про Ферраро[1304]. Поначалу она мне нравилась, но сейчас она стала так похожа на всех остальных: будто заводная механическая игрушка. Жан-Мишель спал с какой-то новой девицей и потому так и не появился в офисе. Приехал Бруно, совершенно неожиданно. И не один, а со своей женой по имени Йойо. Они посмотрели на большие картины, для которых Жан-Мишель делал шелкографию, и лица их стали кислыми, они сказали, что это разрушило его «интуитивный примитивизм». Но он ведь раньше делал копии на ксероксе и никто не знал об этом, просто выглядело все, как новая картина, и все были довольны. Работал до половины восьмого. В «Лаймлайте» вечеринка в честь Вэна Джонсона. Когда мы туда приехали, он уже уходил. Оказалось, что на самом деле эту вечеринку устроил он сам, в честь Дженит Ли[1305]. И он такой пошляк. Он сказал: «Ох, я до смерти хотел познакомиться с вами, всю жизнь мечтал!» Кажется, он здорово закладывает за воротник. Там, похоже, не хватало мальчиков-красавчиков. В центре комнаты устроили душ, в нем вертелась какая-то девица, а все кругом было в крови, и какой-то парень вроде Тони Перкинса был переодет в лохмотья, под бабушку. И среди всего этого стояла самая настоящая Дженит Ли в голубом платье с блестками.
