Несколько раз ловил себя на мысли, что рассматриваю всю мизансцену
………
Смотрю, у отцов дела тоже неплохо идут. Один Заинька-Паинька Лео в сторонке с языковым барьером в одиночку сражается. Я Алишку подговариваю типа пристань к Егору с разговорами, растормоши за ушко заскорузлика. Та через некоторое время оборачивается, немного опешив, и пытается воспроизвести услышанное:
– «Ррускиучисука!»
………
– Слушай, а чего вы засмеяли нашего Капитана Боббо? В чём фишка?
– «Боббо» – это… как бы объяснить… глупая девушка что ли…
………
Али разучила с «эль репетитором» ключевую фразу на русском:
………
– Слушай, Марик, как по-английски «мебель». Я хочу объяснить, чем занимаюсь.
– «Фюничу» [97]. Только бесполезно: я уже пытался, они не понимают. У них нет мебели как понятия… и как мебели.
………
– В зал-то тренажёрный не ходишь, что ли? – Алишка слегка пальпирует плечевую секцию в области намёков на мышцы.
– Мне для исполнения важных функций и пещеристых тел хватает. Лично меня моё тело устраивает вполне. А тебя? А за рельефами к своему знакомому п[ом]идору обращайся. Он за своим телом вон как следит
………
Тем временем и Марик тоже вступил на скользкую стезю загруза:
– Анька меня не любит. Она по тебе сохнет. О чём вы с ней за моей спиной только что шептались? Живо отвечай, рыга!
– Э, барин, да ты никак набрался? Она только лишь спросила, как мне Алишка. И настойчиво рекомендовала. Всего-то. Не грузись, отец. Давай-ка, лучше подсобирываться начнём, а то действо чего-то подвисло совсем.
………
Но когда тема дискотеки лично нами была раскрыта полностью, включая боевые раны на скальпе Лео, молодые суфражистки отказались покидать дискотеку в составе нашей интербригады:
