Дневники обреченных полностью

— Мне так проще будет… Спасибо… Тебе никогда не говорили, что ты обладаешь способность доказывать что угодно и кому угодно…

— Угу… это вы моему мужу скажите…

— Что, не поверит…

— Хм… С ним не очень получается, а главное, что он всегда прав…

— Ну муж и должен быть всегда прав… Итак, что мы имеем?

— Пока только расположенных к работе пятерых испытуемых…

Кирилл, сидя на кровати, почти не шевелясь уже несколько часов, единственно, что он делал — с каждой приходящей очередной мыслью, все больше сутулился и тускнел взглядом. Последние пятнадцать минут глаза его не могли зацепиться, хоть за что-то способное отвлечь, не говоря уже об успокоить. Помещение, называемое изолятором, обладало весьма скудной меблировкой: две кровати, две тумбочки, шкафчик на две персоны, в который вряд ли поместились все трусы и носки из его домашнего гардероба, туалет с умывальником, видавшие виды не самых ухоженных частей тела, находящихся здесь больных, одним из которых теперь был он. Остального Буслаев и не замечал.

Полет его фантазии, по оставлении его в одиночестве, устремился в сторону продумываемой мести этой брюнетке, посмевшей так унизить его достоинство. Что только не выдало воображении, но как многое, теперь в его голове, заканчивалось сексуальным насилием, причем, кого бы он не «насиловал», все приходило к одному и тому же фиаско испытанному в подвале с «официанткой».

Единственным, показавшимся разумным вариантом представился насильственный акт над самим собой — перебрав все возможные и не найдя ни одного приемлемого в смысле исполнения, он остановился на попытке побега, при которой его точно застрелят. Кирилл понимал, что сам над собой он ничего сотворить не сможет. Такие планы были перед встречей с этой Мариной Никитичной, показавшей, куда именно он может засунуть свои расчеты. Слишком своенравная и самоуверенная дама, и он обязательно, что-то да придумает, ради мести — так казалось, но после каждого нового бессмысленного мечтания, воля «мечтателя» вяла, унижалась от своего бессилия, теряла стержень, который и так больше походил на сгоравшую свечу.

Сильно зажмурившись, эксдепутат быстро начал тереть лицо руками, бить ими по лбу, щекам, вискам, вскочив, подбежал к раковине, включил холодную воду и подставил голову под ледяную струю. Очень быстро стало больно, благодаря чему сумбур в голове прекратился. Не вытирая волосы, несчастный вернулся на место, уперся надбровными дугами в подушечки подставленных ладоней и застонал: «Нет! Выход должен быть! Как все гениальное…, как любое гениальное, он должен быть простым, просто элементарен! Что мы имеем? Что? Что? Больную башку…, нездоровый мозг…, все больное, даже воображение! Как я до этого дошел?! Как, как, как?!!! Я доберусь до причин, я достигну ответа, что бы мне это не стоило… Так, а что мне это даст! Ни-че-го мне это не даст! Да и сам я никуда не приду и ничего не пойму… Так…, тогда пусть это сделают другие — это уже мысль! Но как они дойдут, если они ничего обо мне не знают? Они — это кто?! Я ведь никому, совершенно никому не нужен! Меня…, вся моя жизнь, все под откос пущено! И кем же? Все винят меня…, пусть так, хотя я ничего не помню… Так…, первое — найти тех, кто будет искать и обнаружит, и докажет…, ага докторам это нужно, как минимум интересно, а больше никому… Отлично, значит дать им необходимое…, но ведь все не смогу! Нет! Все нельзя!.. Какого хрена я все им зарубил, я сам лично настаивал на закрытии отдела «реактивного психоза», вот он меня и достал… Но он ли? Достал ли? Так…, я лишен всего, хотя никто не имеет права меня лишить моего… Мне нужно доказать, что я не здоров, причем так, что бы меня не наказали, а отпустили… Бред какой-то! Они говорят, что я убил свою семью! Как это возможно?! Я мухи не тронул! Угу…, смешно, даже сам боюсь вспомнить, ведь практически по трупам шел… И где этот «Петрович»? Он же со мной за одно всегда был, мы же…, мы же четко «подельники»! Вложу его, если что! Даже думать не буду, я же столько знаю…, о дааа! Я же столько знаю обо всех… Нет, нет, тут нужно подумать, а то не ровен час… — десяток уколов и привет…