Дневники обреченных полностью

— Во-вторых: никаких акций по телевидению или в интернет поле, которые могли бы хоть как-то выйти за грань темы, по которой вы собираетесь работать. Обсуждайте, что угодно, но не касайтесь…

— Принято.

— Разумно. В-третьих, если появились сомнения в правильности принятия решения…, то сначала позвоните вот по этому номеру, я перезвоню сразу…

— Хорошо…

— Распространяйтесь о милосердии, ссылайтесь, на что угодно в вере православной или какой угодно, можете, как угодно жонглировать психиатрией и ее выводами, доказывать нахождение Буслаева во время совершения преступления в состоянии «сумеречного сознания», эйфории… чего угодно, но знайте границы, иначе…

— Это угроза?

— Что вы…, вы же не государство…, а всего лишь человек…

Вечером того же дня, Игнатьев сидел за столом в кабинете своего офиса, вертя в руках визитную карточку с номером телефона — просто несколько цифр, напечатанных черной краской, без названия организации, инициалов, герба, больше ничего: «Ограничения ставят…, да вроде бы и не ограничения, хотя я совершенно не знаю, с чем столкнусь… А с чем я могу столкнуться? Обычный маньяк, или как там это называется?… Тайны, секреты, ну с такими то я имел дело и не раз, да и почище „пассажиры“ были, правда, не с такой байдой… Дааа…, интересное предстоит… Что-то этот Сергей Петрович хотел сказать…, а нужно ли это понимать? Еще на последок взял подписку о неразглашении, ну это-то нормально. В общем беремся!»…

Игнатьев позвонил Лагидзе, договорился о первой встрече с подзащитным на завтра — так, ничего особенного просто ознакомительная встреча. Следующим звонком надо бы позвонить следователю, но без подписанного договора с клиентом в следственный комитет или в прокуратуру — кто ведет дело он не знал, не сунешься.

Чувствуемый информационный голод, разжигающий азарт, заставил накинуться на холодильник, только с утра набитый всякой дорогой снедью, напитками, закусками, впрочем, гастрономические интересы не могли в такие моменты отличаться избранностью, поэтому в пузо летело все, попадающееся под руку.

Насытившись, адвокат начал составлять список, кто бы мог помочь получить информацию об уголовном деле, следователе, суде, прочем, что хоть, как-то могло бросить свет на положение, в котором оказался его будущий клиент, ведь завтра он должен показать ему осведомленность большую его собственной.

Позвонив своим компьютерщикам, попросил заехать к нему домой, предварительно собрав все материалы о Буслаеве и о случившемся. Самый смышленый, в смысле, способный жить вне компьютера, молодой человек, считавшийся у них за главного, прибыл почти в полночь, весь взбудораженный и заинтригованный. Начали с просмотра того самого видео, Вадим, так звали этого парня, выдавал результаты проведенных анализов по ходу просмотра:

— Это не подделка, все с Веб камеры, почему-то оказавшееся не отключенной — человек, с которым был разговор, просто записал. Скорее всего, заметил случайно происходящее и включил запись. Опровергнуть, мол, на записи похожее лицо, а не сам Буслаев, не выйдет…, эх, вот была бы эта камера плохого качества, все было бы проще…

— Да тут не в этом дело…, его уже не отмажешь, вину…, вину, если он, конечно, понимал, что делал, и помнит…, признать придется. Ну тут же ясно! В сознании человек такого не натворит! Но суды у нас… — ннн-дааа, посмотрим, посмотрим… Тут главное от «пыжика» уйти! Диагноз то поставят, да вот наверняка признают вменяемым! Вот такой вот расклад… Мало шансов, если вообще есть, но тем и интереснее!

— Ну тут тебе виднее, что еще посмотреть…

— Все, что найдешь о его прошлом, буквально с детства: программы телепередач, социальные сети, да ты и так знаешь, о его жене, все! Что, как, кто родители, образование, все может пригодиться. Может быть любовники, там… ну я не знаю… возможный компромат на Буслаева — найдем мы, найдет и обвинение, а значит, нужно заранее готовиться…

Найди мне все, что касается признания виновных вменяемыми в подобных случаях, все переписки, мнения, форумные перепалки — вот тут, чувствую, разгорится главная битва! Скорее всего будут, тянуть его на вменяемость, как и с прежними «стрелками»! Хм… — этот же Буслаев и ратовал за это, а теперь сам погорел! Далее, все, что найдешь: высказывания, выступление, статьи, журналюги, чиновники, следователи — любые слова, пусть даже одно, нам нужно понять, кто из чиновников причастен к этому делу, какой следователь начал, кто был на месте трагедии, кто в курсе и так далее. Выясни кто нам друг, кто враг, кого на свою сторону перетянуть можно. Пока все. Давай ка я пока это просмотрю за ночь — не посплю, а ты…, завтра к 18.00 успеешь?

— Бум стараться…

Насыщенным оказался следующий день и для Буслаева. Сначала, он познакомился с доктором, обладавшим, как ему показалось не добрым нравом, но пришлось довериться и через полчаса общения, гипнотолог решил попробовать первый сеанс гипноза. Опыт показал, что вечер дня, предыдущего убийству, был очень противоречив, причем выявленные особенности очень заинтересовали Марину Никитичну и Лагидзе.