– Ну, почему?! – Опешил Марк.
– Надуманная конструкция, детский лепет!
– Но на каком основании Вы так говорите?
– Вот, например, – Носаль ткнул пальцем в чертеж, – траектория этого рычага пересекается с толкателем…
– Да Вы же не разобрались! Они срабатывают в разное время! Носаль не смутился:
– Может быть, пример неудачный. Не в этом дело!
– А в чем?
– В принципе. Если вы оставляете валковую прокатку, то клеть надо сделать неподвижной, а возвратно-поступательное движение придать вспомогательным механизмам.
– Но это совсем не изученный процесс.
– Вот и надо им заняться.
– И что? Вы так в заключении записали?
– Конечно! – Носаль торжествующе засмеялся.
– Можно заключение получить?
– Оно еще не подписано. Завтра отправим в Министерство.
Марк помчался в техуправление.
Рыбальченко был у себя, и Марк, представившись, рассказал о положении дел..
– Вечно они воду мутят; не нравится, когда без них решаются важные вопросы. Ладно, позвоню Целикову. Того на месте не оказалось.
– А вы можете позвонить Кузьмину. Он заместитель Целикова, и меня вроде знает, – вспомнил Марк мимолетное знакомство, состоявшееся несколько лет назад.
– Попробую, – вздохнул Рыбальченко. Кузьмин действительно Марка не забыл и предложил ему организовать аудиенцию у Целикова во второй половине завтрашнего дня.
Так Марк впервые встретился с Александром Ивановичем Целиковым.
В тот период Целиков еще не достиг вершины своего могущества, но безостановочно приближался к ней. Он обладал незаурядной физической силой, и в молодости участвовал в ярмарочных кулачных боях, наращивая мускулы и бойцовский характер. Работал молотобойцем, учился. Получив образование, перешел на конструкторско-исследовательскую работу, защитил кандидатскую диссертацию, написал учебник, ставший настольной книгой каждого прокатчика. Возглавил кафедру в МВТУ им. Баумана, а главное, создал коллектив исследователей и конструкторов с большим творческим потенциалом – это самое ЦКБММ.
Целиков сидел за большим письменным столом и рассматривал две бумажки – очевидно, заключение по проекту стана ХПТ 90П. Еще когда Марк находился в приемной, в кабинет Целикова прошел Носаль. Заметив Марка, бросил на ходу:
– «А ты чего здесь делаешь?». – И, не дождавшись ответа, скрылся за дверью начальства.
Сейчас Носаль, красный как помидор, сидел в углу кабинета, а Кузьмин прохаживался вдоль стола заседаний.
– Краткость заключения, – говорил Целиков, – граничит с демонстративной небрежностью. Нельзя так обращаться с нашими коллегами… Я прошу вас, Всеволод Владимирович, поработать еще с… э… – Марк Михайлович, – подсказал Кузьмин.
– Да, да, с Марком Михайловичем. Ваша идея относительно неподвижной клети безусловно заслуживает внимания, но я бы рекомендовал ее как перспективу при дальнейшей разработке способов холодной прокатки труб переменного сечения… Прошу Вас, – и он протянул листки Носалю. Уже в коридоре Носаль сказал Марку:
– Старик не хочет ссориться с Химичем… А ты давай вот, напиши, что тебе надо. Подлиннее только, я отредактирую, и подпишем у шефа.
Техсовет в министерстве закончился благополучно. Носаль, зачитав официальное заключение, где предлагалось техпроект утвердить, начал было говорить о том, что надо еще поработать над проектом, но тут же был прерван Рыбальченко.
– Вы что? Не согласны с заключением, подписанным вашим начальством?
– Да нет, я не для протокола…
– Чтоб вы знали, – внушительно произнес Рыбальченко, – у нас не базар, и все фиксируется стенографистами… Носаль замолк.
Когда по окончании совета все поднялись, Носаль закричал:
– А с Гриншпуна причитается! Марк с угодливой поспешностью заверил:
– Я готов! Выбирайте место и вперед…
Хотя тут же сообразил, что денег у него в обрез, да ладно, как поется в песне: «На последнюю, да на пятерку!».
Однако компания не состоялась. Предложение отметить утверждение проекта было встречено вяло, без энтузиазма, да и сам Носаль, похоже, только проверял Марка и совсем не был склонен к дружеской пирушке.
В поезде Марк почувствовал себя плохо, еле добрался до дома и свалился в постель. Поначалу казалось, что это тривиальная простуда, но прошел стандартный срок (леченый грипп проходит через неделю, а не леченый – через семь дней), а состояние не улучшалось. Болеть он не имел права: до конца месяца надо было проверить и подписать последние рабочие чертежи. Превозмогая себя, Марк еще несколько дней ездил на завод, работал над чертежами и, только когда последний узел был сдан в производство, отправился в заводскую медсанчасть.
Больничная палата на три человека, Марк здесь уже четвертую неделю; пульс – 120, удары сердца так сильны, что в определенном положении тела резонирует кровать, постоянное чувство жара, субфебрильная температура и, самое страшное, непрерывное похудание: каждую неделю с завидной регулярностью он теряет один килограмм собственного веса. Букет болезней: сердце, щитовидная железа, горло… – следствие перенапряжений в последние месяцы.
