— Интересная аномалия… Управление неосознанным сновидением… Да еще и в сомнамбулическом состоянии… — машинально пробормотал Сэнд, продолжая изучающее смотреть на нее.
— В общем, хватит об этом! — Оборвала сама себя Кара, по привычке не реагируя на его мысли вслух.
Она опустила глаза и, осторожно стряхивая с плеч Сэнда невидимые пылинки, неожиданно тепло и смущенно сказала:
— А что я увидела здесь, когда эта аномалия и в самом деле рассыпалась, как сон? Старого, нудного тебя, мало того, что скучающего по мне, да еще и занимающегося самоедством. Вот я и интересуюсь, это всерьез и надолго или тебе просто тухлый реактив попался?
Сэнд довольно сощурился, глядя на нее. Что-то в ней изменилось. Пылинки она точно с него раньше не стряхивала. Но эти искорки в колдовском омуте зеленых глаз, жест, которым она заправляет прядку волос за ухо и поправляет ожерелье, плавные движения не могут его обмануть. Он обнял ее и почувствовал легкое головокружение, вдохнув тонкий запах ее духов, и подивился тому, как странно все вышло: столько времени эта женщина, лишенная своей индивидуальности, жила рядом с ним, не зля и не раздражая его, но ему не было хорошо. Он сам себе начал казаться заведенной куклой, бредущей по кругу и выполняющей механическую работу. А теперь, когда этот кошмар его жизни вернулся, он и сам словно ожил, и стал замечать все, что его не только злило, но и радовало в ней. От ее близости и от того, как она двигалась и смотрела на него, его немало пожившее, но, как оказалось, не совсем покрытое пылью сердце наполнилось ожиданием прекрасного и удивительного. Как раньше, когда он готов был простить ей все за эти волшебные мгновения и хотел надеяться, что она чувствует то же самое. Но теперь он знал это наверняка. И знал, как называется то, что их связывает.
— Не волнуйся, дорогая, это было временное помутнение, — наконец сказал он, уже чувствуя, как внутри все замирает. — Я по-прежнему твой гений, без которого ты так и осталась бы на всю жизнь недоучкой и вздорной девчонкой.
— Еще никому не нужной. Ты забыл, — флегматично заметила Кара, начав методично, пальчик за пальчиком, снимать перчатки.
— Нууу… — Сэнд посмотрел ей в глаза и стал одной рукой расстегивать пуговицы старой домашней мантии, — пожалуй, этот пассаж можно исключить из моего репертуара. Во-первых, тебе все-таки удалось прельстить этого проходимца Гариуса. А во-вторых, — он прикоснулся губами чуть выше выреза мантии, — скажем, в качестве благодарности за то, что ты спасла всех и меня в том числе.
Сняв перчатки, Кара кинула их на кресло и предоставила Сэнду самому разбираться со сложной системой крючков и застежек на его подарке.
— В таком случае, я исключу из своего репертуара слова «жалкий неудачник» и «лабораторная крыса». Даже не знаю, почему. Добрая я сегодня.
Целуя Кару, Сэнд остановился, что-то вспомнив.
— Я забыл про ароматические свечи и…
Та, закрыв глаза и заткнув ему рот поцелуем, нащупала на ближайшей полочке вазочку с засушенными лепестками роз. Вытряхнув ее содержимое им на головы, она на секунду оторвалась от губ Сэнда, чтобы пробормотать:
— Такой антураж тебя устроит?…
На пятые сутки отряду Касавира пришлось спать под открытым небом: до ближайшего населенного пункта, судя по карте, было не меньше восьми часов пути, а лошади уже устали, и сами они еле держались в седлах. Стоявший на отшибе трактир, о котором им поведали встреченные накануне путники, был единственным человеческим обиталищем в этих не слишком плодородных и малообжитых местах. Лишь бригады лесорубов наведывались в знаменитый тисовый лес. За счет них этот трактир и существовал. Но он оказался выгоревшими руинами, причем, пожар, судя по всему, случился недавно. Друзья не стали забивать себе голову вопросами о том, что тут произошло.
Касавир предложил расположиться на ночлег в лесу, так как налицо были признаки надвигающегося дождя, а лучшего укрытия, чем кроны вечнозеленых тисовых деревьев, поблизости не было. Это предложение поначалу вызвало бурю протестов. Спать в тени тисового дерева считается скверной приметой: эта тень якобы ядовита, может отнять у спящего силы и даже убить. Но паладин в приметы не верил, а не замедливший начаться ливень поколебал и веру остальных. Кроме того, ночевать в таком лесу было бы практически безопасно. Редкое дерево или куст может выжить рядом с тисом, чьи мощные разросшиеся корни в течение тысячелетий высасывают почву. А ядовитыми ягодами и зеленью самого тиса могут питаться лишь птицы и очень немногие животные. Следовательно, шанс встретиться с серьезным хищником в таком лесу минимален.
