Он резко встал. Как бы то ни было, а товарищей надо было найти. Следопыт из него так себе, Касавир это понимал. Он мог наверняка сказать только одно: похитители не тащили спящих пленников по земле. И еще он мимоходом подумал, что каламбур насчет Нишки и чертовой матери, пожалуй, заставил бы Эйлин снисходительно улыбнуться, но тут же отмахнулся от этой дурацкой, несвоевременной мысли.
Он довольно странно чувствовал себя в последнее время, путешествуя с существами, чьим командиром в другое время с трудом мог бы себя представить. Все-таки, раньше основное бремя повседневного общения с этими неординарными личностями лежало на Эйлин, и ее это, кажется, не сильно напрягало. Она ими и командовала словно нехотя, играя, скорее, роль вдохновляющего лидера этой разношерстной банды. А сейчас ему самому приходится выносить их болтовню, неизбежные споры, переругивания и всплески активности. Вести за собой такой отряд — это не то, что приказывать относительно дисциплинированным солдатам, знающим, что такое устав и субординация. Но отметил, что справляется. Во всяком случае, у него уже не возникает желания громко призывать к порядку всякий раз, когда они начинают друг-друга подначивать, и вообще… Эйлин права, иногда надо быть проще. В глубине души он признавался себе, что подобная философия ему не так уж чужда. Все это уже было много лет назад, когда он, разуверившись в возможности «осмысленного» существования, плюнул на то, что считалось его долгом, и пошел на все четыре стороны с пустыми карманами и неопределенным будущим — одинокий, свободный, лишенный комплексов по поводу того, что его глубокая личность никому на этом свете не нужна, видящий смысл жизни в самой жизни и решающий все моральные проблемы, руководствуясь лишь своим воспитанием и представлением о чести и бесчестии. Это было тяжелое, но в чем-то ценное и правильное время для уже не мальчика, но, по его теперешней оценке, еще далеко не мужчины. И, конечно, не героя с железной волей и непоколебимой самооценкой, не знающего поражений.
Касавиру не пришлось долго плутать в поисках пути. Пройдя совсем немного, он увидел, как в темноте что-то мелькнуло. Прервав свои размышления и приглушив свет, он всмотрелся и понял, что не обманулся — в глубине леса действительно что-то светилось. Это оказалось дерево — очень большое, каких он раньше не видел. Его ствол не обхватили бы и двадцать человек. Оно покоилось на каменистом возвышении, опутанном мощными корнями, как на пьедестале, и освещало поляну тысячами белых огоньков, мерцавших в изрезанной глубокими бороздами гладкой желтоватой коре. Поднявшись по сплетенным корням и подойдя ближе, Касавир понял, что причудливый узор на теле великана рукотворный. Он представлял собой объемные изображения различных человеческих и нечеловеческих частей тела. Глаза и уши разных форм и размеров, головы, переплетенные конечности, торсы, хвосты и спины. Между ними змейками вились резные лианы. Касавир обошел дерево, перепрыгивая с корня на корень. Его внимание привлекло изображенное в анфас лицо странного человекообразного существа, напоминающего эльфа по форме глаз и ушей, с очень тонким носом и острым подбородком на зауженном книзу лице. Голову существа покрывали ветви тиса. Изображение выделялось на общем фоне своим размером и выдавалось вперед, а над ним была арка в виде переплетенных ветвей тиса с искусно вырезанными иглами и ягодами. Касавир не сомневался, что перед ним дверь. Он заметил тонкую бороздку, пересекавшую лицо точно посередине. Не успел он прикоснуться к ней, как половинки двери с тихим скрипом раздвинулись, приглашая его войти.
Посередине полого ствола проходила причудливой формы винтовая лестница, вырезанная из цельной древесины. Стены были испещрены продольными переплетающимися бороздами, между которыми блестели застывшие подтеки красной смолы. Казалось, что по телу дерева струится кровь. Лестница уходила вниз, в каменный пол. Касавир спустился на несколько ступенек, но путь под землю преграждала полукруглая дверь, ни открыть, ни выбить которую он не смог. Тогда он решил подняться наверх и посмотреть, что там. Он старался двигаться как можно тише, превратившись в слух, максимально сконцентрировавшись и приготовившись защищаться в любой момент. Первые два этажа не представляли особого интереса. Вдоль стен стояли шкафы, сундуки, алхимические и магические столы, стеллажи с книгами, рассматривать которые у него не было желания. Следующие три уровня встретили его рядом легких перегородок. Заглянув за них, он убедился, что это были пустые приватные помещения.
