Касавир, не долго думая, решил, что придется оставить трактирщику в качестве платы своего коня. Жаль будет расставаться с Лютером. Он достался ему немалой кровью, и был большим подспорьем в путешествиях. Но не отдавать же свой молот — единственное оружие. Без него вообще никуда. На такую штуковину не скоро заработаешь. Он получил его в Ордене и очень им дорожил. Стандартное оружие паладина — зачарованный, благословленный молот. Им он, преимущественно, и зарабатывал на жизнь. Но последнее время ему совсем не везло в диких местах к северу отсюда. Даже зелий не осталось. Вот латный доспех он бы с радостью отдал, если бы у него был другой. Он уже сто раз чинил его, как мог. Однажды показал его кузнецу, так тот и браться не стал, сказал, легче старьевщику сбыть. Только другого у него нет. Значит, придется отдавать Лютера. Или хотя бы седло или… «Так, что у меня еще есть?»
Седой бородатый старик в дорожной мантии служителя Тира внимательно посмотрел на молодого, с виду, очень усталого парня с черными сальными патлами, недельной бородой, в кое-как выправленных латах, с которых давно сошла полировка, и с молотом паладина на поясе. Издалека, видать, пришел парнишка. Здесь вокруг полно диких мест. Интересно, интересно. Паладин, выгнанный из Ордена за какую-то провинность? Или странствующий рыцарь без страха и упрека, отправивший паломничать в честь прекрасной дамы или могущественного лорда? Или просто искатель приключений, стащивший священное оружие и нашедший слишком много приключений на дурную голову? Надо бы с ним поболтать.
Касавир уже собирался встать и подойти к стойке, чтобы начать переговоры, но трактирщик сам подошел и поставил перед ним здоровенный кусок пирога и полбутылки вина. Касавир подозрительно посмотрел на него.
— Денег у меня нет.
— Скажи спасибо вон тому старому чудаку, — трактирщик кивнул в сторону старика. — Уж не знаю, чем такой красавчик, как ты, ему приглянулся. Да и не мое это дело. Деньги… хех… не пахнут.
«Скотина», — мрачно подумал Касавир, посмотрев в налитые кровью, отекшие глаза трактирщика. Он отодвинул бутылку.
— Тогда забери вино и принеси что-нибудь безалкогольное.
Трактирщик ухмыльнулся, забирая бутылку.
С жадностью, не заботясь о приличиях, набрасываясь на пирог, Касавир исподлобья посмотрел в сторону старика. Он-то сразу распознал с нем священника Тира. Святоша решил сделать благое дело. Что ж, не будем строить из себя недотрогу. Стоит для приличия поинтересоваться, что ему нужно, а слушать проповеди и нравоучения заблудшую овечку никто не заставит.
Но старик читать проповедей не стал. Поинтересовался, откуда он и каким ветром его сюда занесло. Внимательно смотрел на него и слушал, как показалось Касавиру, прислушиваясь не столько к словам, сколько к интонациям. «Ну да, — догадался Касавир, — прощупывает, хочет узнать, из каких я мест и что за птица». А потом предложил поработать на него. Нет, нет, он не состоит в Ордене. Он сам по себе. Скромный странствующий лекарь и служитель Тира. Работы у него много, и ему очень нужен помощник, хотя бы на время, — такой, как Касавир, сильный, способный, владеющий боевыми навыками и хотя бы основами паладинской магии. Всему остальному он его научит, если будет желание. Оплата? Все зависит от того, как будут идти дела.
С одной стороны, Касавир в свое время решил, что не будет связывать себя обязательствами и куда-то наниматься. С другой — это частная работа на частное лицо. Человек, похоже, порядочный. Да и сколько можно уже мыкаться по свету без постоянного дела, страдая от собственной непрактичности. А уйти он всегда сможет, если что-то придется не по нутру.
Касавир согласился. Сначала он подумал, что его нанимают обычным телохранителем. Но, увидев, как в тот же вечер Иварр — так звали его свежеиспеченного патрона — двумя ударами успокоил одного из разошедшихся пьяных ублюдков, угрожавшего ножом, понял, что в телохранителях старик не нуждается, и проникся к нему уважением.
Так судьба двадцатисемилетнего Касавира вышла на новую дорогу, которая привела его сначала назад, в родной Невервинтер, потом в ущелье орков, а потом в нее вихрем ворвалась рыжеволосая девчонка с осколком Серебряного Меча в груди и повела его за собой, к войне, победе и славе. До этого были семь лет нелегких странствий и опасных приключений; семь лет ценнейшего боевого опыта и общения с мудрым, энциклопедически образованным, терпеливым наставником и другом; семь лет, которые связали его с этим случайно встреченным человеком крепче, чем иной сын связан со своим отцом. Но была одна история, которая чуть не развела их и не сделала врагами, за которую ни в чем не повинные люди заплатили своими жизнями, а Касавир — жестоким ударом по профессиональному самолюбию и глубокой раной в душе, превратившейся со временем в уродливый, загрубевший шрам.
