Вернувшись, он первым делом открыл окно, напился из графина, кое-как застелил кровать покрывалом и подошел к Эйлин. Задача была нелегкой. Другой человек на его месте посчитал бы ее неосуществимой. Но не он. Главное — чтобы не открылась рана. Он приложил ладонь к рубцу и попытался сосредоточиться. Но магия иссякла, аура превратилась в бесполезный сгусток, лишенный всякой энергии. Он скрипнул зубами. Умом он, конечно, понимал, что это временно. Но как же он ненавидел это непрошенное бессилие! «Ничего, должно обойтись. В ней весу едва ли четыре пуда. А если снять эти громадные ботинки, то и вовсе три». Она спала, не разувшись, в купленных недавно жутко модных зачарованных ботинках с кованой подошвой. Касавир встал на одно колено и аккуратно, стараясь не разбудить ее, расшнуровал и снял ботинки. Она спала крепко и даже не пошевелилась. Отлично. Глядя на ноги Эйлин, Касавир поймал себя на не совсем праведных мыслях. Форма ног была идеальна, а лодыжки — необычно изящны для деревенской девушки. Ему бросились в глаза сбитые и отекшие ступни. Ну да, новые модные ботинки от Дикина. Вполне благовидный предлог для врачебного вмешательства. Его руки не могут лечить, но могут хотя бы массировать.
Выдохнув, Касавир поднял ее и, шатаясь, на полусогнутых ногах, потащил к кровати. В последний момент он едва не уронил ее, завалившись следом, но удержал равновесие и осторожно уложил. Затем нашел на полочке со снадобьями заживляющую мазь с лавандовым маслом. Сев на краю кровати и подогнув колени, Касавир приложил руки к груди, чтобы убедиться, что они не холодные, нанес на ладони немного мази и подержал в руках, чтобы согреть. И принялся осторожно массировать стопы и подушечки пальцев. Ножка у Эйлин была небольшой и почти полностью помещалась в его руке. Ему подумалось, что лучше всего на ней смотрелись бы изящные туфельки, а не тяжелые ботинки. Касавир тщательно размял каждый пальчик и перешел к щиколоткам. Его прикосновения были так нежны и приятны, что девушка, проснувшаяся, когда он начал массаж, уже с трудом притворялась спящей.
Вскоре она почувствовала, что его действия изменились. Мазь уже впиталась, но он придвинулся к ней ближе и, поставив ее полусогнутые ноги себе на колени, продолжал массаж. Он явно увлекся. К ее ногам, нежно поглаживая икры, прикасались уже не руки лекаря, а руки мужчины. Касавир и сам почувствовал, что пора закругляться. Тут он услышал вздох. Он отдернул руки, но нога девушки, покоящаяся на его колене, заскользила вверх по бедру. Рассудив, что если бы Эйлин была против, то сделала бы что-нибудь более неприятное для него, он обхватил руками ее щиколотки и спросил:
— Давно проснулась?
Эйлин привстала на локтях, не отнимая ног от его колен, и лукаво посмотрела на него.
— Сам догадайся.
Увидев его смущение, она улыбнулась.
— Спасибо, ты меня к жизни вернул. Судя по всему, тебе уже лучше?
— Да, нормально.
Увидев скепсис в ее взгляде, он поспешил заверить ее:
— Нет, правда. Эйлин, — он замялся, — я должен сказать… спасибо тебе за все. Я представляю, каково тебе было возиться со мной. И, честное слово, мне даже неловко. Ты ведь могла оставить меня на попечение Иварра.
Эйлин села на кровати, посмотрела на него исподлобья и помотала головой.
— Да, понимаю, — сказал Касавир тихо, — я бы на твоем месте тоже не сомневался.
Он сел рядом, обнял ее, прижал ее голову к своей груди и долго сидел так, закрыв глаза.
— Прости, — наконец прошептал он и поцеловал ее волосы, — прости. Ты больше никогда не услышишь от меня таких слов.
Эйлин вздохнула.
— Я уже давно простила. Не стоит к этому возвращаться.
Она улыбнулась и стала рисовать указательным пальцем фигуры на его груди.
— Знаешь, — сказала она, хитро взглянув на него, — а ты ничего. Я бы не прочь спеленать тебя еще разок.
Касавир поперхнулся и начал что-то бормотать, но Эйлин рассмеялась и взъерошила его волосы.
— Пошутила, пошутила.
— Если честно, я бы не отказался что-нибудь надеть и позавтракать, — сказал Касавир. — Ты можешь сходить в мою комнату?
Эйлин задумчиво посмотрела на него.
— Гм, вообще-то Иварр прописал тебе полный покой. Но, зная твою деятельную натуру, полагаю, что отсутствие одежды ненадолго задержит тебя в кровати. Так что, штанами ты будешь обеспечен. А вот насчет завтрака, — она вздохнула, — вынуждена тебя огорчить.
— А что случилось?
— Видишь ли, пока ты лежал в бреду, Иварр молился, и ему было откровение, что Тир спасет тебя, если он пообещает, что ты будешь сегодня есть одни фрукты.
Касавир покачал головой, отстранил от себя Эйлин и строго посмотрел на нее.
— Эйлин, зачем ты выдумываешь эти богохульственные небылицы? Я, по-твоему, ничего не понимаю в лечении? Так и скажи, что Иварр велел морить меня голодом.
Эйлин виновато кивнула:
— Какой ты проницательный!
— Давай договоримся так. Я соглашусь посидеть в лазарете, но при двух условиях: ты принесешь мне тайком от Иварра что-нибудь съедобное и побудешь со мной.
— Заманчивое предложение, — Эйлин чмокнула Касавира в щеку и встала с кровати, — я над ним подумаю. Ладно, пошла за штанами и едой. Только к Кане загляну, хорошо?
