Дни убывающего света полностью

Как тогда, когда они только что приехали из России, она восхищалась домом Шарлотты! А теперь Шарлотта восхищалась ее домом. И иногда, когда Ирина ходила по комнатам, рассматривая свое творение, она, честно говоря, сама удивлялась, как чудесно у нее всё получилось; что почти каждое из тысячи решений, которые необходимо принять при перестройке такого рода — и которые она принимала одна, так как Курт всегда выступал за самое простое, дешевое и необременительное решение, — что каждое из этих решений в конце концов оказывалось правильным: стены, которые она снесла и снова выстроила, бог знает насколько увеличенный зимний сад, проект пристройки, в которой теперь жила Надежда Ивановна, размер ванной, высота кафельной плитки, расположение разъемов для водопровода и батарей, розеток, выключателей, место для плиты — всё, всё в конце концов оказалось разумным и правильным, только бесполезную печку, которую она никогда не топила, вопреки совету Курта (страхи Курта насчет крушения мира: кто знает, настанут тяжелые времена, тогда печка снова понадобится), ей всё-таки надо было убрать. И чердак надо было сразу достроить, вместо того чтобы по настоянию Курта делать перерыв — потом так сложно заново включаться.

Ирина помыла очищенный, но не разрезанный картофель (именно не разрезанный!), слила воду, посолила и потрясла в закрытой кастрюле, чтобы распределить соль. Затем аккуратно влила кружку воды, держа кастрюлю наискосок, чтобы не смыть соль. Всего одну кружку! Чтобы придать картошке характерный вкус, ее нужно тушить, а не варить.

Она поставила воду для клёцек и начала тереть другие, уже сваренные и охлажденные картофелины для теста на клёцки, когда в кухню вошли дети.

— Мы накроем на стол, — сказала новая подружка.

— Мы накроем на стол, — подтвердил Саша.

— Вы даже не знаете, где посуда стоит.

— Я знаю, — возразил Саша.

— Александр накроет на стол, — решила новая подружка, а я могу слепить клёцки.

— Я сама это сделаю, — сказала Ирина.

Но Саша уже рылся в ящике со столовыми приборами, конечно же, взял не те приборы, и когда Ирина вручила ему правильные, новая подружка уже лепила — своими не слишком ухоженными ногтями — клёцки.

— Но туда еще надо добавить сухарики, — сделала замечание Ирина.

— Знаю, — ответила новая подружка. — Моя бабушка из Тюрингии!

Ирина была вынуждена заняться салатом из редьки, колола грецкие орехи, смешивала всё со сладкими сливками, попробовала на вкус.

— Соль в воде для клёцек уже есть? — спросила новая подружка.

Божечки, она чуть не забыла. И полить гуся, черт побери, совсем сбилась!

Быстренько взяла прихватку, вытащила гуся из духовки и встряхнула гусятницу, чтобы подчерпнуть со дня кипящую подливу.

— Он же совсем черный, — сказала новая подружка.

— Это гусь по-монастырски, — возразила Ирина.

Разделывали за столом, распределяли в соответствии с причитающимися каждому частями гуся: сначала бедрышки — одно достанется Саше, это и так понятно. Второе бедрышко она предложила новой подружке. Курт и остальные господа в возрасте и так предпочитают белое мясо.

Новая подружка посмотрела на Сашу — он что не сказал?

— Ах да, — сообразил Саша, — Мелитта вегетарианка.

— Как это — вегетарианка?

— Мама, она не ест мясо.

— Но это же птица, — не поняла Ирина.

— Я маленький кусочек попробую, — сдалась новая подружка. — Но не бедрышко целиком.

Ирина оглядела всех — и взгляд упал на Надежду Ивановну: Как миленькая будешь сегодня есть рождественского гуся.

— Давай-ка тарелку, — велела она.

Надежда Ивановна протянула тарелку. Ирина подцепила вилкой бедрышко, но зацепилась только корочка. Она положила на тарелку Надежды Ивановны корочку, чтобы на второй попытке доложить мяса, но в этот самый миг Надежда Ивановна отодвинула тарелку.

— Мне достаточно!

Бедрышко плюхнулось на скатерть.

— Ну черт подери!

Ругаться Ирина могла всё еще только по-русски.

Надежда Ивановна перекрестилась. Ирина шмякнула ей на тарелку бедрышко.

На мгновение за столом воцарилось необычное молчание, пока Шарлотта, которой казалось инцидент напомнил о существовании Надежды Ивановны, не начала болтать, таким тоном, подчеркнуто безобидным, что это даже почти обидело Ирину:

— Nadjeshda Iwanowna, kak nrawitsja warn и nas?

— Да я уже была здесь, — ответила Надежда Ивановна.

— Да, — продолжала Шарлотта, — но теперь вы тут живете, у вас собственная комната.

— Хорошая комната, — ответила Надежда Ивановна, — всё хорошо. Только телевизор надо было купить в Москве.

— Но, мама, — вмешалась Ирина, — я же купила тебе телевизор! У тебя же есть телевизор!

— Да, — согласилась Надежда Ивановна. — Но было бы лучше, если бы купили его в Москве.

— Ерунда какая, — рассердилась Ирина. — Как будто у нас и так недостаточно багажа было! И вообще, телевизор, который я тебе купила, намного лучше любого, который мы купили бы в Москве.

— Да, но если бы мы купили его в Москве, — настаивала Надежда Ивановна, — то он бы говорил по-русски.