Ревиар поморщился. За долгие годы полководец почти убедил себя, что Мила всегда будет с ним. Единственная наследница, любимая дочь, в которой ее придирчивый отец не видел изъянов — выросла. И отказать в сватовстве с первого же раза было нельзя.
— Я хочу посмотреть на тебя в дороге до города, прежде чем отвечать. Дай время — времени, друг мой, — ответил полководец как можно более ровно, — и мы посмотрим, что нас ждет впереди.
Регельдан поклонился и вскоре, довольный, покинул дом полководца.
***
Возле Лерне разбили несколько лагерей прибывшие за ночь отряды четырех полководцев. Жители с ног сбились, разыскивая по всему огромному лагерю знакомых и родственников. В полдень же на повозку поднялись глашатаи.
Латалена наизусть знала, что они будут говорить.
— Ее высочество леди Элдар Латалена желает сообщить, что опасность, грозящая нам с восточной стороны, к сожалению, приближается слишком быстро…
Леди Элдар ничего не желала. Ее единственным желанием было оказаться в безопасности и подальше от звона оружия. Куда-нибудь в горы. О да, там, в горах, точно не придется бояться. А все, на что могли рассчитывать кочевники после двенадцати лет в Лерне Анси — это опять ехать на юг или скрываться в бесплодных землях Макеф. За Элдойр же предстояло сражаться.
— Посему как можно скорее следует собрать наиболее дорогие предметы обстановки, и, не теряя времени…
Латалена знала, что время они уже потеряли. Но она воинственно подняла подбородок и сохраняла невозмутимый вид. Никто и никогда не увидит ее паникующей. Она властительница. И все, что она могла сделать — беречь спокойствие.
— Кроме того, объявляется призыв: всем, умеющим владеть оружием, явиться к столам переписчиков…
На мгновение глаза леди Элдар встретились с глазами Ревиара Смелого. Их безмолвный разговор продолжался столько лет, что они понимали друг друга без единого слова. Сейчас полководец едва заметно поднял левую бровь. Он не собирался вести чужие отряды. Все воины, действительно умеющие сражаться, были записаны и так. Теперь же собиралось ополчение. «Опрометчивый шаг, — словно говорил Ревиар Прекраснейшей, — ополчение означает настоящую войну. Война означает страх и хаос».
— Такова воля государя Элдар и владычицы Элдар!
Владычица кивнула полководцу и опустила на лицо белую вуаль. Ревиар досадливо махнул рукой. Она никогда не слушала его советов; впрочем, Прекраснейшая редко принимала необдуманные решения.
***
Ревиар Смелый отчаянно хотел верить, что решение покинуть Лерне Анси с войсками она долго, очень долго обдумывала.
«Всевышний… не дай ей скитаться снова по моей вине».
Он знал, что леди разозлилась бы на него за эти слова. Как и большинство асуриек, она была по-горски горда, и не терпела намеков на недостаточную силу своего терпения и выдержки.
Но полководец не был уверен в себе настолько же. Он, поборовшись с собой, признал, что поражение в борьбе будет стоить слишком дорого. С одной стороны, Ревиар скучал по простой степной жизни в шатрах, как разбросанные вновь племена кочевников — если учесть рассеяние бездомных воинов-асуров, сабян, сулов, эребских суламитов… огромные племена, скитающиеся по Черноземью без особого оседания на месте. Вооруженные племена.
Бывшая армия Элдойра. «Половина шага до разбоя… Смута».
Смута. Так именовалось это рассеяние, лишенное центра. Ревиар Смелый, покинув место утренней молитвы, прибавил шаг, направляясь к Лерне. Именно там, у шатров заезжих оружейников, нашел полководец дочь.
Кельхитка; с ног до головы кочевница, воспитанная у ног бывших правителей. Ревиар Смелый снова вздрогнул, понимая, что ждет его дочь, если победа все же настанет. Если.
Воительниц не было в верхушках Школы Воинов, и служить в регулярных войсках девушек приходило в двадцать раз меньше юношей — и это в военные годы. Однако же, учитывая порядки в войсках, пестрыми стайками среди толпы встречались ровесницы Милы и девушки сильно младше — эскорт-ученицы воинов и воительниц, прислуживавших при них, но и не смевших рассчитывать на звание.
Однако Мила всерьез вознамерилась получить его. Ревиар же мечтал увидеть себя счастливым дедом. Оттягивая неизбежный миг расставания с дочерью, он лишь сильнее травил собственное сердце.
Сейчас Мила стояла, укутанная в темно-угольную вуаль. Просторные камисы были присобраны у легких сапог с ножнами. Девушка вздрогнула, понимая, что отец увидел их.
— Ты меня не спросила.
— Отец, это всего лишь эскорт…
— А разве стрелы и клинки интересуются званиями?
— Ну пожалуйста.
— Нет.
— Тогда я уйду сама, и попробуй меня останови.
Полководец замолчал, усмехаясь.
— И ты думаешь, кто-то примет тебя к себе, если я дам запрет?
— Если…
Она не договорила — резкий удар по щеке слева опрокинул ее на пол, однако сам полководец даже не шелохнулся.
