— Леший и его русалки! — взвизгнул, снова гогоча, Верен, запрокидывая голову, и даже подвывая, — ты заставляешь меня смеяться и злиться в два раза чаще обычного!
— Большак втрескался, смотрите-ка, — услышала сзади Латалена ворчание Гухарда, но понятие «втрескался» на сурте ей было неизвестно.
— Помолчи там! Эй, сестра, — улыбаясь и блестя зелеными глазами, обратился Верен к Латалене, — не знаю, откуда ты взялась, умная, на мою голову, но я, черт возьми, отвечу тебе. Тринадцать тысяч хороших, опытных воинов, два кольца обороны вокруг стен, и три дружины дозора в городе — потому что беспорядки будут неизбежно, это Косль, иначе быть не может. Если бы мой князь был здесь, он сказал бы тебе больше.
— А ты… не…
— Что?
— Князь?
Теперь хохотали уже все. С подвыванием, постепенно превращающимся в задушенный скулеж. Хотя сначала эту пугало Латалену, теперь она находила в этом даже своеобразное очарование.
— Нет, красавица, я не князь. Я свободный волк, как и все мои братья со мной. Мы — вольные из Сургожского Братства. Титулы есть у вас, мы предпочитаем жить проще. У нас есть большак, и в эту поездку ребята выбрали меня. Когда мы вернемся домой, там будет волк Илидар, и он вожак над всеми из нас. По-вашему, вроде, это называется «князь». Поняла?
Латалена опустила глаза. Возможно, в военном искусстве было что-то большее, чем преподавали в Школе.
— Как бы там ни было, но мне приятно слышать твои слова, — не сводя с Латалены глаз, продолжил Верен, — смотри! Лучший вид на славный Косль!
Обернувшись, Латалена прижала руку к губам. В самом деле, северный вид на Элдойр считался одним из живописнейших мест в Поднебесье. Высокие шпили Совета, синие купола Храма, зеленые черепичные крыши, железом крытые кузни… и везде, сколько хватало глаз, вились флаги Элдойра. «Этим мы и богаты, — грустно усмехнулась Латалена, вдруг, спустя всего минуту, увидевшая Элдойр заново — после слов оборотня, — знаменами. Песнями. Легендами».
Дождавшись возвращения посланного, доложившего о прибытии леди Элдар, оборотни въехали в город.
Очевидно, они не раз бывали здесь, в отличие от Латалены, которая, сидя на телеге и раскрыв рот, как самая настоящая провинциалка, разглядывала Элдойр.
Казалось, он поднимается над ней, как огромные белые горы, перенаселенные, безумно красивые и недосягаемые. Телега грохотала по кое-где провалившейся отмостке, вокруг сновали вечно суетливые и занятые горожане, а Латалена, прижав руки к груди, все смотрела и смотрела.
Первым встретил ее Ревиар Смелый. Впрочем, так всегда бывало. Она увидела его, стоило им только оказаться на огромной площади перед Советом. Она вздрогнула, схватилась за сердце и смутилась, ощутив на себе взгляд оборотня. Тот хмыкнул.
Наверное, первый раз в жизни Латалены Элдар семья так ее встречала. Они бежали следом за Ревиаром, вздымая руки к небу и голося — все: тетки, двоюродные тетки, внучатые племянники и троюродные младшие братья. Возглавлял их, несмотря на более чем почтенный возраст, сам Ильмар Элдар. Сейчас он не был похож на себя — в домашней одежде, без пояса, растрепанный.
— Это что, все твои? — удивился оборотень и мгновенно был сметен набежавшей толпой асуров.
— Господь спас нас, — завывал Гвенедор, хватаясь за сердце и вьясь вокруг кузины, — ты уцелела. Солнце Асуров уцелела! — на горском крикнул он.
— Позор нам, — тут же метался другой брат Элдар, — мы потеряли, а вернули…
Тридцать с лишним пар черных глаз уставились на Верена, который, растерявшись, даже не сразу снял шапку.
— Доброго дня вам, уважаемые, — неловко начал он, — не прогневайтесь, не сразу довез, зато в целости и добром здоровье.
«Что я несу», читала Латалена, внутренне ликуя, у него на лице.
— Господин благородный волк спас меня, — снизошла она, пребывая в наилучшем расположении духа, — спас от смерти и плена.
Сегодня она могла себе позволить великодушие. Слова ее потонули в восторгах горцев. Один Ильмар Элдар молча смотрел на Верена, не двигаясь.
— Верен? Сын Эйры? — спросил он одними губами, и оборотень кивнул, также не сводя глаз.
«Узнал», поняла Латалена и перевела взгляд на волка.
— Двоих забрали, одну вернул, — сказал оборотень, и снова его никто отчего-то не услышал, — ты дашь мне уйти?
— Я дам тебе больше, — спокойно сказал Оракул, повышая голос и по-прежнему пристально глядя оборотню в глаза, — за добро воздается! — крикнул он и поднял обе руки, — благородные волки наши братья и гости! Добро пожаловать.
«Он знал, — пронзало Латалену жуткое предчувствие, пока она, едва живая от внезапно навалившейся усталости, поднималась в отведенные покои, — мой отец знал, что так будет».
Почти готовая немедленно упасть и заснуть, она мгновенно ожила, услышав знакомый голос за спиной.
— Я виноват. Я не должен был отпускать тебя с отцом без достойной охраны.
— Случается. Это война.
— Я… не мог бы воевать дальше. Я бы не смог.
