В уверенности, что про него просто забыли, он решил дождаться следующих бойцов, чтобы теперь уже нагло затесаться среди них и проникнуть внутрь бункера. Не может же он ночевать тут, под открытым небом, рядом с этим… Турист кинул беглый взгляд на скамейку, где сидел контролер. Его уже не было, но в легких сумерках он увидел округлый предмет цвета хаки. Прищурившись, он понял, что это фляжка. «С ума сойти, мутант с фляжкой!» Он с надеждой оглядел округу, выискивая огонек или признак костра, или просто людей. Разрушенные двух– и трехэтажные строения, вырисовывающиеся темными провалами окон без стекол, пробоинами в стенах, рваными кусками железа, свисающими с крыш, на фоне вечереющего неба не вызывали никакого желания приблизиться к ним, скорее наоборот. Кроме того, потенциальные аномалии, о которых догадывался парень по прочтенным ранее книгам, да еще не весть куда пропавший мутант и густые кусты возле разрушенных домов делали поход в сторону от спасительной двери просто жутким приключением. «Мало ли что придет этому контролеру среди ночи в голову, вылезет из кустов да сожрет к чертовой матери, или еще что похуже», – мелькнула у него истеричная мысль. Некстати вспомнив огненно-желтый взгляд кикиморы, парень икнул от испуга. Подозрительные мошки на границе бокового зрения усилились, стали активнее. Еще раз беспорядочно покрутив головой и убедившись, что это все-таки какой-то глюк, парень, подавляя истеричный приступ паники, заколотил в дверь с новой силой. Страх придал сил и одновременно отнял их. Настырно желая, чтобы ему открыли, он, расколотив второй, третий, а затем и четвертый кусок бетона, обессилил. Пить хотелось неимоверно, пальцы уже не слушались, а темнота стала практически полной: кроме размытого пятна луны, пробивающего тонкую пелену облаков, на улице не было никакого освещения. «Сволочи, ну какие же сволочи!» – думал турист, отчаянно соображая, что делать, обессилено садясь на землю и подпирая спиной дверь. В это время он услышал шаги. Видимо, человеческие шаги, по крайней мере ритмично шуршащий песок и мелкие камушки под несколькими ногами не создавали ощущения скрытности. Шаги приближались, и через минуту на фоне ночного неба показалась фигура монолитовца. Турист открыл было рот, пытаясь сказать слово и объяснить ситуацию, но из пересушенного горла не вырвалось и звука. Старательно прокашлявшись, он встал, освобождая проход. Дверь открылась, и первый монолитовец из отряда прошел внутрь.
– Ребята, – наконец с хрипом смог произнести он. Голос был не похож на собственный, – меня тут забыли. Ваши меня знают, я с ними пришел, – бойцы один за другим исчезали в подсвеченном изнутри проеме подземного бункера. – Меня там ждут. Пустите! – плечом вклиниваясь между двумя бойцами, психанул парень.
Чья-то тяжелая рука схватила его за шиворот и отодвинула назад, затем следующая, затем следующая. Каждый из бойцов большого отряда отодвигал его назад, проходя внутрь помещения.
– Да пустите, суки! – уже откровенно психовал парень, локтями прорываясь через бронированные спины бойцов. – Блин, народ!!!
Наконец, когда последний из монолитовцев зашел в проем, турист, вывернувшись ужом, боком пролез-таки в сужающуюся щель. Дверь снова распахнулась, заходивший последним боец развернулся, сверкнув штоками цилиндров экзоскелета, и, схватив одной рукой за многострадальную камуфляжку, а другой за пояс трикошек и слегка качнув парня для разгона и корректировки направления, как щенка, выбросил его наружу. Пролетев не менее четырех метров в длину и не менее двух в высоту, турист с размаху грохнулся на жесткую поверхность, больно ударившись коленями и левым локтем.
– Козлы!!! – с очень большим чувством крикнул в уже закрытую дверь он, после чего навалил на них такое количество отглагольных прилагательных, нецензурно переженив друг с другом монолитовцев, их гауссы, их матерей, матерей их матерей со всем виденным сегодня в Зоне, что даже назойливо суетящиеся золотистые мошки на время погасли или просто решили не мешать.
