– Ты пойми, герой, меня дома ждут. Не кто-нибудь, а мать, мама. Понимаешь? Я у нее один, больше никого. Если со мной что случится… у нее сердце слабое, мне по-любому к ней надо. А?! Помоги, а? Слышишь, командир?! Будь другом… выручи. Я же тебя не пожрать дать прошу, хотя сутки не жрал уже, не обувку справить, мои кроссы от вашего жгучего пуха наполовину съедены, я ж совета прошу, как родного… пожалуйста…
Дым стоял, молча глядя перед собой. Турист не мог догадываться, что сейчас Дым транслирует его первым номерам их организации. Ситуация была беспрецедентная. Еще никто из людей не проникал сюда с другого мира и не пытался вернуться назад, более того, это было практически невозможно. Хозяева точно не воспримут требования какого-то постороннего и точно не станут тратить кучу энергии и времени для повторного открытия прохода в его мир, да еще и именно в том месте, откуда он покинул его. Миллион процентов. Значит здесь парня рано или поздно ждала смерть, по сути, она уже стояла за его плечами, еще день или два, или того меньше, если только… если только первая десятка не решит иначе.
– А знаешь что? – неожиданно перестав притворяться вежливым, совсем другим тоном сказал турист. – Ну тебя на хрен! Козлы вы, – уставшим голосом сказал он. – Чтоб вы двести лет прожили, а сто на корячках ползали, понял?! – неожиданно резко выкрикнул ему в ухо последнее слово турист. – Сам найду… – чувствуя безмерную усталость и отчаяние, упавшим голосом сказал парень. Мошки в глазах снова весело заплясали, на глаза навернулась слеза. – Пошли вы… – его голос дрогнул.
Шмыгнув носом и высморкавшись, парень развернулся и выбрался из дома тем же путем, каким пришел. Опершись рукой в ствол сосны, он опустил голову вниз. Стекая по носу, капля за каплей на лесную подстилку капали слезы, но он не позволял ни единому звуку вырваться наружу. Монолитовец ни за что не услышит его. Переждав так пару минут и успокоившись, парень несколько раз глубоко вздохнул и задумался. Оставался еще один путь. Пока светло, он может аккуратно перейти эту полосу и глянуть в темный лес впереди, мало ли что, потом вернуться и поселиться в этом леске, а сейчас главное раздобыть еды. Подняв с земли вроде бы крепкую палку, он решил проверить ту ногу, что торчала из зеленой травы. Если есть нога, то должен быть и труп, а у трупа должно быть оружие, ПДА, рюкзак… Что делать, нужно выживать и снова найти воды, потому что фляжка опустела. Не время предаваться отчаянию, если нужно, он вернется к проклятой двери и будет искать контролера, чтобы тот снова дал ему воды или показал, где она находится. Похоже, что контролер не такой уж и плохой парень… не то что некоторые. Развернувшись и выставив вперед палку, турист двинул к торчащей из травы ноге.
Выставив вперед посох, турист, ощупывая землю, словно слепой, двинулся к клубкам зеленой травы, росшей на разделительной полосе между двумя таким разными лесами. Справа и чуть позади за каждым его шагом наблюдал монолитовец, прекрасно понимая, что с беззащитным новичком может сделать через несколько секунд горох. А турист тем временем, ощупывая тростью каждый шаг, двигался к торчащей из травы ноге.
«Давай, десятка, решай», – запросил он уже во второй раз инструкции относительно парня, идущего к жуткой зеленой смерти.
Турист приблизился еще на несколько шагов к «гороху». Сердце монолитовца не было ни черствым, ни каменным, оно было вполне живым и человеческим, и наблюдать сейчас то, что может сделать с человеком аномальное растение, совершенно не хотелось, но он не мог взять на себя ответственность за жизнь паренька. На самом деле спасение его жизни было лишь иллюзией, он застрял здесь всерьез и надолго, и никто не знает, есть ли у него отсюда выход, сможет ли он продержаться в Зоне, даже поддерживаемый лично Дымом, больше месяца? Не станет ли он для него злейшим врагом за то, что неосторожно сохранил ему жизнь? Парень сделал еще несколько шагов к «гороху». Вот он остановился в полуметре от него, отложив посох в сторону и приоткрыв рот, разглядывает оставленный стариком протез. Стоит ему только шевельнуть протез или затронуть усики… Дым поднял СВД, выцеливая парню висок, палец лег на спусковой курок, вытравливая слабину. Тонкое пружинящее ощущение под указательным пальцем правой руки. Там перчатки специально делались из особого материала, потоньше, почувствительнее. Холодное железо бесстрастно смотрело на теплеющую жизнь, чтобы сделать безразличный свинцовый плевок и отвернуться. По крайней мере это будет гуманно, гораздо гуманнее, чем отдать его «гороху».
«Отставить, тридцать третий, – пришел ему приказ по пси-связи. – Так не годится, возвращай его на базу. Надо дать ему шанс. К полосе он всегда успеет».
А турист уже наклонился и протягивал руку к протезу…
– Стой!!! – заорал ему не своим голосом Дым. Парень вздрогнул, выпрямился и с удивлением посмотрел на убирающего винтовку монолитовца. – Два шага назад, – крикнул ему Дым. – Замри, не двигайся!
