Смутившись и поумерив пыл, чувствуя неудобство за свое поведение, Турист кивнул головой, промямлив нечто вроде: «Я не знал, извините…» Пожав плечами, монолитовец подождал, пока он прихватит свои вещи, и повел его за собой, перекинувшись парой слов с ожидающим его товарищем за столом. Мокрый, с остатками пены, в трико, надетом на голое тело, Турист проследовал за ним в одно из боковых помещений, которое с характерным звуком подлипающих резиновых уплотнений открыло длинный, широкий, светлый коридор, стены которого были покрыты кофейным колером, а пол устилала длинная красная дорожка с зелеными нарисованными бортиками. В коридоре находилось множество вполне обычных с виду деревянных лакированных дверей по бокам. Наконец он вспомнил этого монолитовца – это был Соломон, Дым знакомил его с ним, и он был старше Дыма по рангу, если Турист правильно понял. Даже странно, что за такое короткое время он забыл его лицо.
– Душевые в конце коридора, дверь справа, сауна с бассейном – дверь прямо. Так… что еще… а зубная щетка и нижнее… – он оценивающе посмотрел на Туриста. – Личные вещи надо уже выдавать, на склад бы тебя отправить… Ты иди мойся пока, там мыло, мочалки, все есть. Еще что-нибудь? – спросил Соломон.
– Нет, вроде все. Спасибо, – поблагодарил Турист, глупо чувствуя себя после утренней тихой истерики.
Соломон вышел, оставив его одного в начале длинного, метров в пятьдесят, коридора. После столовой, в которой постоянно гудела вытяжка и какие-то аппараты, шоркали шаги, стучала посуда и иногда разговаривали монолитовцы, здесь царила сонная тишина. Удобнее перехватив вещи, Турист двинулся к дальним дверям. Только раз, когда он уже приблизился к двери, на которой была табличка с схематичным рисунком душа, далеко позади кто-то открыл основную дверь и, видимо, вышел, поскольку после звука уплотнений в коридоре никого не оказалось. Открыв дверь душевой, Турист почувствовал запах мокрого камня, отдаленный запах мыла и увидел целый ряд пустых душевых кабинок, стоящих вдоль стены слева. Кабинки были отгорожены друг от друга. Душевые выглядели вполне обычно, да и краны были простыми советскими металлическими барашками, которые Турист видел давным-давно, еще в начальных классах школы. Открыв сначала холодную, затем горячую воду, он убедился, что присутствует и та и другая, но ведь монолитовец говорил еще и про сауну с бассейном. И черт возьми, если он попал сюда, то почему бы не побаловать себя.
Дверь в сауну открывалась с коридора. Едва открыв дверь, он понял, что монолитовцы живут очень даже ничего. Широкая комната метров тридцать в длину и ширину с подсвеченными высокими потолками, сделанным из какого-то светло-синего камня, огромные фальш-окна, за которыми реалистично бился анимированный океан, толкая желто-белый песок практически к подоконнику, посреди комнаты огромный, подсвеченный внутри и снаружи, круглый бассейн с несколькими никелированными лесенками спуска. Вдоль стен масса диванов и кресел-качалок, и ни одного человека в помещении. Судя по всему, парилка, а то и несколько располагались за пятью дверями в этом помещении с бассейном.
– Вы че, охренели, что ли? – растерянно спросил сам у себя Турист, бросая убогие, на фоне этого великолепия, вещи на светло-серый кожаный диван и надевая пару тапочек, выстроенных в ряд возле двери. – Я там, значит, того… а вы тут этого… – вся теория о том, что группировка Монолит – компания фанатиков, лишенных разума и здравого смысла, была разрушена еще раньше, а вот мысль о том, что они живут скучной спартанской жизнью, пожалуй, полетела к чертям только что. – Вы еще небось и в отпуск на моря ездите, не выходя из Зоны? Девочки туземки и гаремы девственниц? Вот тебе, елки-палки, и фанатики… – возмущенно дыша, оглядывался и шептал Турист.
