Тем временем Ходок, покинув Мертвый Лес, пересекал Пустошь и двигался в сторону Ростка. С долговцами у него отношения были нейтральные, а дело он имел непосредственно с Барменом или еще одним хмурым типом, толкающим за баснословные деньги информацию. Того типа звали Васька Козырь, именно у него он покупал большую часть координат о тайниках, а у Бармена получал заказы найти и принести что-либо потерянное в Зоне. После того как он украл плащ излома, передвигаться по Зоне было в разы легче. Стоило только замереть, и сталкер становился невидимым как для мутантов, так и для людей. В движении смазанные контуры сталкера также сливались с окружающей обстановкой, какой бы она ни была. Проблему доставляли мутанты с пси-способностью, но и они не всегда верно нащупывали сталкера, а когда Ходок научился, завернувшись в плащ, входить в некоторое эмоциональное оцепенение и игнорировать слепых псов и псевдособак, славящихся своим чутьем, то мутанты, даже определив местонахождение сталкера, не пытались нападать, вероятно, принимая его за что-то еще, не исключено, что в этом плаще было нечто оставшееся от излома. Кстати, во внутренних карманах накидки Ходок так ничего и не нашел, сам же плащ он пару раз чуть не потерял, оставив его и отойдя на десяток метров, вернувшись и не обнаружив накидки. Только на ощупь и лишь зная, где его искать, он с облегчением нашел его.
Используя плащ излома, ему стало гораздо легче проникать в заселенные мутантами районы, следить за сталкерами, разорять схроны. Да, кто-то скажет, что Ходок – шакал, но по крайней мере он не убивал ни людей, ни, без причины, мутантов. Если он и разорял схрон, то не подчистую, выносил артефакты и ценное снаряжение, всегда оставлял, если там было, последнее оружие, воду, еду, аптечку. Наблюдая за мутантами ближе, он понял, что в большинстве случаев самые распространенные мутанты, как слепые псы, плоти, кабаны, не стремятся первыми атаковать сталкера, конечно, если он не начнет в них стрелять. Кровососы, снорки, псевдогиганты также не пытаются напасть, если человек не заходит на их территорию, но если он зашел в поисках хабара на болота, в заброшенные здания или особняком стоящую опушку, то быть беде. Обитающий там альфа-мутант, как правило, самый крупный и сообразительный, выдворяет сталкера, посягнувшего на его территорию, а если сталкер ранит его, то преследование продолжается до конца либо сталкера, либо мутанта. Очевидно, небольшие размеры самой Зоны, при крайнем обилии живой массы, создавали такие конкурентные условия между мутантами одного вида и мутантами и людьми. Дел с крайне опасными и высокоразвитыми аборигенами Зоны, как излом, бюрер и контролер, Ходок не имел, избегая появляться в потенциально занятых ими местах, даже если за это предлагались хорошие деньги. Слишком хорошо он помнил своего первого излома, лишившегося обеих рук, его хрип и шепот. Наверняка мутант остался жив и вряд ли простит ему, сталкеру, пропажу плаща и увечья, поэтому Рыжий Лес был закрыт для Ходока им же самим. Иногда ему снились всхлипывания и хрип безрукого излома, но он старался не думать об этом, хотя где-то в душе чувствовал, что он жив только потому, что след, оставленный им в Рыжем Лесу, удачно перебил слабый кислотный туман, шедший за ним по пятам.
Но сейчас Ходок шел на Росток, чтобы забрать имеющийся у него старый, но крепкий комбинезон СПП-99 «Эколог» для Туриста, который он давно добыл, считая чем-то ценным, с трудом дотащил вместе с другим хламом до бара «Сто рентген», но так и не смог продать. На Ростке также он планировал обновить все припасы. Гаусс он сменил по дороге на АК 103, перепрятав их в тайнике под бетонной плитой, что лежали на южной границе Диких Территорий, поскольку за гаусс его могут просто убить, чтобы получить редкое для сталкера оружие. Задачей сталкера была за четыре-пять дней сходить туда и обратно, не отвлекаясь и не останавливаясь. Он готов подождать еще немного, чтобы наконец-то добраться до Исполнителя. Заодно он сможет выгодно продать информацию Козырю о его схроне возле Мертвого Леса, а вот информацию о контролерах и телепатическом общении монолитовцев он не продаст за деньги, а поменяет только на равную по значению для него информацию. Немного подумав и о том, какую цену он запросит о своем схроне, который он сделал своими руками, он решил не торговаться, деньги ему уже ни к чему, ведь он скоро будет у Монолита, а все скопленное и хранящееся у Сидоровича и у Бармена, видимо, придется оставить им на безвременное хранение.
На следующее утро Турист, не стесняясь, с какой-то отчаянной решительностью пошел в уборную и, раздевшись донага, принялся мыться, щедро поливая себя водой из умывальника, и растираться местным мылом. Когда дело уже дошло до середины, в комнату вошел заспанный монолитовец, явно не ожидавший такого расклада. Присвистнув от удивления, он произнес:
– Здорово, малец. Ты если помыться хочешь, так и скажи. Есть у нас душевые, сауна, если хочешь.
