Я не включаюсь в диалог до того момента, пока на кухне не появляется еще один мужчина. Он оттаскивает Рыжего от Левы, тот отлетает к кухонной тумбе и оседает на пол. Лева, лежа на столе, пытается отдышаться. Картина почти библейская. Мне становится интересно. Ставлю музыку на паузу, вытаскиваю наушник из уха.
— Вы спятили оба? Что на вас нашло?
У новенького голос такой приятный, будто теплом окутывает. На нем тоже олимпийка, только голубая, с фиолетовыми вставками — настолько затертая и грязная, будто ее месяцами таскали не снимая.
Ему никто не отвечает. Рыжий и Лева смотрят удивленно, будто не ожидали увидеть его снова.
Я встаю и руку протягиваю.
— Марк, очень приятно, — говорю с усталой улыбкой. Такой… просто для галочки.
— Кирилл, — представляется новый старый гость, игнорируя мою ладонь.
Возвращаюсь на свое место, беру телефон, чтобы закрыть музыкальное приложение. Это, как и обстановка вокруг, явно приводит Кирилла в замешательство — его карие глаза расширяются и кажутся неестественно огромными.
Рыжий подумать ему не дает, налетает с объятиями. Он рад Кириллу сильнее, чем Леве, который наконец-то соскребает себя со стола и покашливает для приличия, напоминая о своем присутствии. Радость на лице Рыжего за секунду сменяется яростью. Он готов продолжить спор и рвется в драку, но Кирилл его останавливает, занимает позицию рефери, не подпуская бойцов друг к другу.
Я бы поставил на Мишу. Лева проигрывает по весовой категории. Он со своей флегматичностью Рыжему совсем не соперник. Скорее, боксерская груша.
— Стоп! — Кирилл повышает голос. — Давайте по очереди.
— Ну, если коротко, то Лева считает, будто Рыжий подписал с Дачей договор и по условиям она воскрешает всех вас, снова собирая вместе. — Руки поднимаю, сразу готовясь защищаться. — Это как я понял.
— Воскрешает? — переспрашивает Кирилл.
— Ну да. Из мертвых, — отвечаю совершенно спокойно.
Кирилл бледнеет как поганка, а я с лицом капустной кочерыжки продолжаю пить свой чай.
— Ты не помнишь, как умер? — как можно аккуратнее интересуется Рыжий, хотя аккуратность в этом вопросе, наверное, невозможна. Тон у него становится мягким, голос звучит тише.
— Я вообще не помню, чтобы кто-то умирал…
Повисает неловкое молчание. Конфликт отходит на второй план, а Кир садится за стол напротив меня. По его лицу непонятно, но, похоже, так действует шок. Он долго пытается принять факт собственной — и не только — смерти, и наше чаепитие затягивается. Иногда Кирилл задает вопросы Рыжему или Леве. Иногда даже мне. Вопросов ко мне всего два, и они самые простые: кто я такой и откуда взялся. В остальное я даже не лезу.
— А драка вам зачем нужна была? — наконец спрашивает Кир.
— Миша не умеет по-другому отстаивать свою правду, — коротко отвечает Лева, а потом добавляет: — Драка была нужна только ему.
Кирилл смотрит на Рыжего с укором, будто он в этом доме воплощение совести, а ее рыжий-бесстыжий давно потерял. Под его взглядом Миша точно нашкодивший пес, которому очень стыдно. Еще немного — хвостом вилять начнет и по команде лапу даст.
— Вспылил. Как и всегда… Ну а кому приятно будет узнать, что по нему не скучали, а просто обвинили во всех грехах и спихнули на него ответственность?
— Ты и ответственность — понятия противоположные. — Лева говорит так, как будто констатирует факт, но с этим я бы мог поспорить. — А вот то, что ты сначала стреляешь, а потом целишься, всем известно.
Рыжему есть что возразить, он рот открывает, но тут же передумывает и крепко сжимает зубы.
— Я тебя вообще не узнаю… — Кирилл обращается к Леве. — Какая разница, кто и что подписал с Дачей, если, по сути, мы все мертвы?
— Кроме него. — Рыжий указывает в мою сторону. — Он живой.
Я рукой машу нелепо, мол, да. Это я.
— Забавный факт: несмотря на свою живость… если так выразиться можно, терять мне, как и вам, нечего. Просто она меня пугает до усрачки. А так нормально.
Кир моим словам усмехается, Рыжий треплет меня по волосам, и я на секунду чувствую себя частью этой странной неблагополучной семьи, а потом снова замечаю Левино выражение лица: ничего, кроме вселенской муки. Сначала он казался мне нормальным. Почти таким же, как Рыжий, только сдержаннее и лет на десять взрослее. Теперь у меня от него мурашки бегут и волосы на руках встают дыбом. По энергетике он сходен с любимцами Дачи. Теми, кто переламывает себе ноги и руки, сворачивает шеи, но настойчиво ползет к тебе, чтобы сожрать.
Об этом я никому не говорю. Лишь закрепляю ощущения, пытаюсь отделить реальность от того, что подает на ужин дом. В меню у шеф-повара позиций столько, что можно стать первым колонизатором Марса, конкретно отлетев в моменте. Ни один астронавт не догонит.
А может, у меня просто крыша едет. В любом случае у меня было время посидеть и подумать. Одному, в тишине и в безопасности, которой здесь не существует. Просто когда настолько сильно устаешь, что даже дышать становится слишком трудной задачей, об угрозах извне забываешь. Ну, сожрут и сожрут, че бубнить-то?
