Тогда мне казалось, что она говорит глупости. Но через месяц мы с Джисони действительно купили новые кроссоверы в рассрочку на пять лет. Хотя они были меньше по сравнению с мерседесом E-класса, который купила Ынсан, цена каждого из них превышала мой годовой доход. Не знаю, безрассудство это или смелость. Я выбрала белоснежный, а Джисони – цвета морской волны, у обеих машин был панорамный люк на крыше.
Когда я наконец получила ключи от своей первой машины, я купила для них маленький брелок с пушистым шариком. Ынсан сказала, что он выглядит горячо, но мне просто понравился этот брелок. Пушистый розовый шарик напоминал мне сладкую вату. Будто стоит положить его в рот, и почувствуешь сладкий вкус клубники. Наверное, поэтому в последнее время я часто вспоминаю про сладкую вату, которую продавали перед школой, когда я была маленькой. Каждую среду по дороге домой я проходила мимо мотоцикла с огромной установкой, похожей на консервную банку. Здесь всегда висела разноцветная сахарная вата в пластиковых пакетах. Источая всевозможные сладкие ароматы, она напоминала подвешенные облака, готовые улететь в небо в любой момент. Меня неизменно притягивало к этому фиолетовому мотоциклу из-за розовой сахарной ваты в руках одноклассника. Шум мотора. Разноцветные порошки, насыпаемые ложкой в машину. Непрерывно появляющиеся струи сахара и умелые движения, формирующие пухлое облако ваты.
Но она не была моей. Как раз когда я собиралась отщипнуть большой пушистый кусок, мой щедрый друг оторвал кусочек и сунул его мне в рот, пока я смотрела на него. Мягкая вата мгновенно растворилась на языке, оставив неповторимое и незабываемое ощущение. Застыв на месте, я наблюдала, как мой одноклассник неторопливо уходит со своей порцией. Громкий мотоцикл с притягательными ароматами, мужчина с седыми волосами под кепкой, старательно крутивший палочки с ватой, и толпа детей вокруг. Дети сменяли друг друга, после уроков на улицу высыпали старшеклассники. Я стояла неподалеку, ожидая шанса получить свой кусочек, пушистый, сладкий кусочек… Наконец, клочок ваты вылетел под действием центробежной силы, я быстро подхватила его в воздухе и положила в рот. Дети вокруг закричали и засмеялись. Все больше детей, которые, как и я, не могли купить себе сладкую вату, стали собираться здесь, и каждый раз, когда кусочек ваты подлетал вверх, начинали подпрыгивать и тянуть руки. Продавец размахивал палочками и кричал нам, чтобы мы убирались. Он кричал: «Проваливайте!» Мы смеялись и убегали на школьный двор, но вскоре возвращались и вновь начинали прыгать за ватой. Каждую неделю я была в этой веселой толпе. Снова и снова хватала кусочки сахарной ваты. Потому что она была такая мягкая и сладкая. Потому что этот вкус невозможно было забыть.
До недавнего времени, когда я думала о Канныне, мне представлялся только пляж Кенпхо. Я понятия не имела, что Каннын был популярен среди любителей кофе. Казалось, что весь мир знает об этом, кроме меня. Как все узнают о таких вещах? Я подумала, что, наверное, так и жила, многого не зная и даже не осознавая этого. О том, что и где существует, что из этого может мне нравится.
Мы сидели не в купе Coffee Bean рядом с офисом, а у окна с видом на Восточное море, наслаждаясь ароматом свежесваренного кофе в старинных чашках. Говорили, эта кофейня была открыта учеником знаменитого мастера по приготовлению кофе. Разумеется, у этого ученика потом появились свои ученики. Ынсан взяла чашку за ручку, хотела сделать глоток, но вдруг опустила ее, будто вспомнила что-то важное.
– Кстати, недавно мне звонил Дончжун.
Я знала, о ком она говорит, но все равно переспросила.
– Правда? Тот, что учится на стоматолога?
– Да, он.
Джисони нахмурилась:
– Вот ведь наглец.
– Наверное, узнал, что я стала владелицей здания.
Ынсан усмехнулась, сказав это.
– Вы виделись?
– Ага.
– Вы переспали?
– Да.
– Боже…
Пока Джисони возмущалась, я продолжила расспрашивать:
– Он действительно позвонил из-за здания?
– Именно. Сначала он молчал, но стоило ему выпить… Это было то еще зрелище.
– И что он сказал?
– Говорил, что сделал много ошибок, что сильно ранил меня, но потом, сколько бы ни думал об этом, понимал, что не может представить себе жизнь без меня. Это было предсказуемо. Но затем он вдруг предложил, что, когда сдаст госэкзамен, мы могли бы жить в моем здании, наверху, а на нижнем этаже открыть его стоматологическую клинику.
Мне даже слушать о таком было неловко. Джисони рассмеялась, хватаясь за живот.
– Это так нагло. Он правда решил за один ход избавиться от проблем с жильем и работой?
Ынсан принялась защищаться, говоря, что это все-таки ее бывший:
– Он ничего не может скрыть, всегда был честным. Даже когда изменил, сразу признался.
Удивляясь ее спокойствию, я спросила:
– Почему ты переспала с ним?
– Мы так долго встречались.
