Дэен? Имя показалось мне знакомым, и, когда сгорбленный мужчина в коричневом фартуке, туго завязанном на талии, развернулся, я поняла, что это имя человека, которого я вижу изо дня в день.
– Руководитель Ко? – сорвалось с языка, как только я увидела его лицо.
– А? Дахэ?
– Что вы здесь делаете?
На мой вопрос менеджер замешкался и сказал, что учится кое-чему по выходным. «Учится кое-чему». Было очевидно, что он учился делать кофе. Каждые выходные ездить в Каннын ради того, чтобы учиться готовить кофе? Тут я поняла, что его разговоры о кофе и зернах были не пустыми словами. Никто не хочет встретить своего начальника на выходных, тем более в таком месте и в таком виде. Мы чувствовали себя неловко и некомфортно, я не знала, как быть, но Ынсан потянула меня за руку, не давая задерживаться. Хозяин кафе, все еще в недоумении, предложил:
– Если вы не против, я могу приготовить вам новый кофе.
– Нет, все в порядке.
Ынсан подмигнула мне и сказала:
– Давай просто пойдем отсюда.
Джисони, выходя из кафе, задумчиво спросила:
– Интересно, зачем ему учиться делать кофе?
– Да, не похоже, что у него есть к этому талант.
Ынсан, все еще ощущая неприятный вкус кофе во рту, ответила:
– Наверное, ищет новые возможности. До вас не доходили слухи о реорганизации?
– Какие слухи?
– Говорят, что отделы пирогов и снеков хотят объединить в один. Для таких, как ты, ничего не изменится. Ты просто продолжишь работать, ни о чем не беспокоясь. Но в одной команде не может быть два руководителя, верно? Кто-то должен уйти, а для менеджера это означает потерю работы. Как думаешь, кто из них уйдет?
Я не ответила, но было очевидно, что это будет господин Ко Дэен, а не руководитель отдела пирогов. Я шла за Ынсан и Джисони, но вдруг обернулась, захотев кое-что проверить. Сквозь стеклянную дверь я увидела нашего менеджера, который возился с чем-то у стойки. Я даже не знаю, почему сделала это – повернулась лицом к кофейне, сложила руки на груди и поклонилась. На мгновение я закрыла глаза, а потом выпрямилась и побежала за Ынсан с Джисони. Наши машины разных оттенков цвета волн в ряд стояли на фоне моря.
Теплое весеннее солнце касалось моих рук. Белые сверкающие облака ослепляли.
Облака медленно плыли по небу. Я ускорилась с мыслью о том, чтобы догнать облака, похожие на пушистую, мягкую сахарную вату. Полуденный свет мелькал по бокам от машины.
На широком шестиполосном шоссе были только мы трое. Каждая держала свой руль и нажимала на свою педаль газа. Временами мы обгоняли друг друга. Прямо сейчас передо мной ехала машина Ынсан, Джисони же ехала в правом ряду. Наблюдая за ними, я чувствовала себя странно. Странно, но приятно.
Я потянулась к потолку и нажала гладкую плоскую кнопку. Панорамный люк медленно открылся. Стало светлее, я одновременно почувствовала тепло солнечных лучей и прохладный ветерок. Конец шелкового платка с рисунком кареты, обернутого вокруг правого запястья, развевался на ветру. Я сильнее надавила на педаль газа, увеличивая скорость. Ощущения были волнующими, мое тело словно слегка плыло от скорости. Я повернула руль влево и выехала на полосу для обгона. Теперь мы втроем ехали почти бок о бок. Я опустила пассажирское окно, глядя на Ынсан, – она, естественно, сделала то же самое. Ветер шумел. Волосы развивались и липли к щекам. Я провела пальцами сквозь них и крикнула:
– Это потрясающе!
Сквозь шум ветра я услышала ее ответ:
– Да, деньги творят чудеса.
Я снова крикнула:
– Ынсан!
– Что?
– Я люблю тебя!
Ынсан широко улыбнулась и рассмеялась. Она сделала пальцами маленькое сердечко и высунула левую руку в окно. Я ответила ей воздушным поцелуем. Джисони на соседней полосе тоже опустила стекло. Она сняла солнцезащитные очки и закричала:
– Ынсан! Я люблю тебя сильнее!
От улыбки глаза Ынсан превратились в полумесяцы, и, глядя прямо перед собой, она воскликнула:
– Я же говорила, что все будет хорошо!
Она слегка откинулась на спинку сиденья. Ее волосы были собраны в короткий хвостик, макушку скрывал миниатюрный платок, развевавшийся на ветру, как и выбившиеся из-под него пряди волос. Когда она вытянула руку из окна, под рукавом ее белой футболки стало видно татуировку: маленькая ракета, летящая к круглой луне.
– Погна-али!
Ынсан перестроилась и выехала на полосу для обгона. Я ненадолго сбавила скорость, пропуская ее вперед, а затем снова нажала на газ. Тело с приятным ощущением откинуло назад.
Полдня спустя мы добрались до вершины безымянного прибрежного утеса. На крутом склоне, в тени соснового леса, возвышался восьмиугольный павильон. Восемь красных колонн выглядели прочными, зеленая крыша создавала тень и дарила прохладу. Весь павильон был умиротворяющим на вид и величественным. Он был достаточно просторным, чтобы мы втроем могли сесть в одном углу, не чувствуя тесноты. Мы уселись рядом на стороне, обращенной к морю, свесив ноги и покачивая ими над обрывом.
