— На каком этаже?
— На втором.
— Проблематично бежать через окно.
— Под окном закрытый мусорный контейнер.
— Хм. Неплохо.
— Я не в первый раз останавливаюсь именно здесь. Окно пока ни разу не пригодилось, но чем дольше этого не происходит, тем больше вероятность, что оно наконец понадобится.
— Не могу не согласиться.
Он повернул ключ в замочной скважине пару раз, впустил меня в комнату и запер номер изнутри. Я быстро скинула ботинки и прошла дальше в номер.
— Не знаю, как ты, а я не собираюсь ждать.
— Ты о чем? — не поняла я.
— О Елизавете. Проклятие прогрессирует, и я не хочу тянуть, пока тебе становится только хуже.
— О. Да. Ты ведь понимаешь, что проклятие может остаться и после ее смерти?
— Да. Но если это все же предотвратит твою смерть, то лучше сделать это как можно быстрее.
— Ладно. Давай. Есть конкретные предложения? Ты знаешь, где она может быть?
— Где угодно.
— Ну… Твой отец же пошлет ее за тобой снова? Хоть когда-нибудь Или нет?
— Возможно. Можно позвонить ей.
— Э-э… — я медленно сняла куртку и кинула на стул, Мор решил последовать вслед за ней.
— У меня есть номер ее телефона. В МСЛ все номера телефонов распределены по номерам отделов и личным номерам… — он посмотрел на меня и подумал, что объяснять все — явно лишнее. — Можно позвонить ей с телефонного автомата на улице. Думаю, они быстро поймут, где мы.
— Да… Неплохо. Только если это буду я, они просто пришлют Алфавита. Возможно, нескольких… Моей новой способностью их не победить. Предметы больше копья я собирать пока не могу. О, слушай, а позови ее на свидание!
— Ты издеваешься? — спросил он после секундной задержки.
— А что, она уже с твоим отцом?.. Ну не расстраивайся, может они еще разойдутся.
— Нет… Нет просто… Ты серьезно?
— Я просто не хочу, чтобы она вновь притащила этих Алфавитов. Устрой с ней переговоры, не обязательно свидание. Понимаешь, я их боюсь. Я теряю контроль и застываю на месте от ужаса, когда вижу их. У всех свои страхи, у кого-то арахниды, у кого-то замкнутое пространство, а у меня Алфавиты и еще очень длинный список разных предметов и явлений, понимаешь?
— Хорошо-хорошо, я придумаю как выманить ее более ли менее мирным путем…
— Хорошо. Спасибо.
Он вновь обнял меня без предупреждения, возможно, чтобы только удостовериться, что я не иллюзия, и повалился спиной на кровать, утягивая меня за собой. Я не сопротивлялась, просто рухнула прямо на него. Меня сразу потянуло в сон.
— Думаю, нельзя больше откладывать еще одну вещь.
— Какую? — лениво поинтересовалась я.
— Я надеялся, до тебя и без меня дойдет… Но раз этого не произошло, то ждать, пока ты снова исчезнешь куда-то, я не буду.
— Прежде, чем ты выскажешься, подумай хорошенько, стоит ли оно того.
— Я уже достаточно думал и жалел, пока считал тебя мертвой. Я люблю тебя.
Я промолчала.
— Не ответишь мне?
— Я же сказала хорошенько подумать…
— Я тебе не нравлюсь?
— Михаэль, то, что я тебе сейчас скажу, является самой разумной и здравой мыслью из когда-либо возникавших в моей голове. И речь тут вовсе не о чувствах. Ты сам подписываешь себе смертный приговор этим признанием. Ты ведь понимаешь, что я скоро умру?
— Ты не умрешь, — произнес он чуть ли не по слогам, но мягко, как ребенку объясняя такую простую истину, запуская руку мне в волосы, гладя по голове. — Я обещаю. Я не позволю тебе умереть.
— А что насчет тебя?
— Я не оставлю тебя одну.
Мы снова замолчали. Я лежала и прислушивалась к его сердцебиению.
— Так ты мне дашь ответ или нет?
Я молча приподнялась над ним и приблизилась к его лицу, чуть не задевая его нос своим. Вот наши губы соприкоснулись, и, я считаю, нельзя дать более однозначного ответа, чем этот. Поцелуй длился недолго, но вот запомню я его навсегда. Из-за сильных, противоречащих друг другу эмоций. Потому что, когда весь мир вокруг тебя рушится, нет ничего опаснее, чем данная тебе кем-то или чем-то надежда на будущее. Она искажает восприятие, коверкает мироощущение и выворачивает взгляд на жизнь наизнанку, ослепляя своим ярким, но недолгим свечением. Однако вместе с этим, эта надежда — единственное, что дает силы бороться дальше и противостоять сгущающейся тьме.
Стена рухнула, будто ее снесло шаровым тараном, и на пол со звонким неприятным шумом посыпались поломанные кирпичи. В комнату старалась просунуться гигантская клешня Алфавита в попытке поймать и раздавить хоть кого-нибудь живого, но защитное поле очень сильно ему в этом мешало.
— Ты ведь не ожидал этого, не так ли? — потратила я все оставшееся у меня спокойствие на вопрос и рванула к выходу, а следом за мной поспешил и Михаэль, бормоча что-то вроде «Признаться, не ожидал». Мор сначала летел позади, а потом догнал меня и спрятался в капюшон.
