Я замахнулась и резким жестом вытянула Ивана Алексеевича из разлома в пространстве. Выглядело это, будто воздух стал более плотным и треснул, а потом, извергнув из себя человека, снова затянулся.
— Какого черта?! — возмутился Наставник.
— Да-да, все вы говорите одно и то же. Хоть что-нибудь новое придумали бы.
— Видимо, ты все же не послушала моего совета, — сказал он, заметив, что немец со мной. — Жаль.
— Попробовал бы ты сам держаться подальше от заповедника Югыд ва, получилось бы, как думаешь?
— Хм. Алиса, разве тебе не говорили, что вторгаться в личную жизнь других людей — неприлично? — процедил он сквозь зубы. К нам молча подошел Михаэль и положил руку Ивану на плечо. Что-то зачесалось у меня в носу, и я машинально заткнула нос рукавом куртки. Ткань медленно стала пропитываться кровью. Вот она — дань проклятию.
— Не, не припомню такого, — как ни в чем не бывало ответила я. — Кроме того, ты — не человек. У Наставников нет и не должно быть личной жизни. Твоя жизнь принадлежит этому миру.
— Да, не отрицаю, — он глянул мельком на немца и отошел на шаг, — но что, если бы…
— Если бы что? Если бы ты спал? Ел? Пил? Занимался сексом? — на этом слове у Ивана начался еле заметный нервный тик. — Михаэль бы вернул тебе назад твое пальто, чтоб голый не слонялся. Ничего страшного и непоправимого бы не случилось. Единственное страшное и непоправимое здесь — возможная гибель тысяч невинных. И в твоих силах это изменить. Отныне общество твоя любовница, а Вася, как неприятно бы ни было мне это признавать, подождет.
— Кхм… М-да, — только и сказал он, поправив ворот рубашки. Видимо, на него не так часто обрушивается поток подобных изречений. Надо ему чаще общаться с психопатами, может, былая стрессоустойчивость еще вернется. — Ты, — он повернулся к парнишке, сидящему все это время за столом и внимательно слушавшему наш разговор с открытым ртом. — Ты. Ничего. Этого. Не запомнишь, — он махнул рукой в его сторону и размашистым шагом направился к выходу.
— Эй, а ты ничего не забыл? — окликнула я его самым наглым образом.
— Не понял, — повернулся он к нам.
— А на ком он учиться-то будет? Не на тебе же, — я показала большим пальцем себе за спину, на паренька, до сих пор не пришедшего в себя после промывки мозгов.
— Да, пожалуй, материал нам пригодится, — серьезно заметил он, тоном разбирающегося в данной области человека. Затем он вернулся к парню, взял его под руку и скомандовал идти. Теперь они направились к двери вдвоем. Мы старались не отставать и шли следом.
— Материал? — тихо начал Михаэль. — Но он же… Живой человек… Что если я что-то не так с ним сделаю?..
— Сотрешь личность что ли? Пф, подумаешь какая ерунда. Ну что ж, вернешь все на место. Не переживай так, Иван будет контролировать все действия. Если не сможешь исправить какие-либо моменты, он все сделает. Не первый год со своей силой живет ведь.
— Кстати об этом. Как давно ты знаешь, что он — Наставник?
— Ну, начнем с того, что с какого-то момента время для меня потеряло всякий смысл…
— Алиса.
— Я не знаю. От двух до пяти дней, наверное. Около того. Я действительно не знаю, какое сегодня число. И сколько времени я тут пробыла тоже. Такое уж состояние, сам понимаешь.
— Да. Точно. Вот почему ты меня не могла вытащить так же, как сейчас вытащила его?
— Не знаю. Не получалось. Почему-то тебя никто отследить не может. Понимаешь, на тебе что-то вроде защитного поля. Связные, вроде Марии, могут ставить такие поля. Но не на всю же жизнь. Даже на год опустить такой занавес — очень тяжело. А тут…
— И как же ты меня тогда нашла?
— Понятия не имею. До конца думала, что карта ошиблась. Она даже не точное местоположение показывала. Но рискнуть и проверить стоило.
— Как и всегда безрассудно. А если бы это была засада?
— Если бы, если бы… Да даже если бы там меня встречали сотни Алфавитов, все равно бы полезла проверить. Интересно же. Да и ждать у меня времени особо и нет.
— Сюда, — Иван открыл дверь, видимо, своей комнаты и невозмутимо запихнул туда парнишку.
— Иди, — обратилась я к немцу и кивнула на дверь.
— А ты?
— А меня учить не надо, я не Наставник. Больше. И у меня еще есть дела, так что увидимся позже.
— Просто не убейся до того, как я закончу.
— Постараюсь, — улыбнулась я.
Он вошел внутрь, и дверь за ним закрылась на замок. Я развернулась уже готовая идти, но ноги начали подкашиваться, и я осела на пол. Голова страшно кружилась, и я приложила небывалые усилия, чтобы не упасть во время разговора. Лоб зачесался, и я, не задумываясь и не осознавая произошедшее, начала чесаться. Когда я закончила, то заметила кровь на руке. Я пропустила момент, когда красная жидкость стала стекать по носу до самого подбородка, а оттуда уже капала на подставленную руку. Хорошо, что он ушел. Хорошо, что не видит. Он болезненно бы это воспринял.
