«В моей голове каждый день происходит какая-то перестановка. Как тебе объяснить… Помнишь, я говорил, что наши с Катей отношения выстраивались очень долго? Для меня это всегда была работа. Где-то подстроишься, где-то на компромисс идешь, на что-то просто глаза закроешь. Да, чаще всего наперекор себе, так скажем, но во благо всеобщего спокойствия. Я чувствовал, что так делать не есть хорошо. Не всегда хорошо. Что важно делать так, чтобы потом не сожалеть и просто счастливым быть что ли. И вот когда я приехал к тебе, когда увидел, прикоснулся, а дальше понеслось… Милая, я делал то, что хотел и был счастлив. И теперь с каждым днем я понимаю очень многое… Мне сложно пока говорить об этом».
«И не надо».
«Может, позже?»
«Конечно».
Если бы мы говорили с ним об этом с глазу на глаз, то сейчас последние слова прозвучали бы очень тихо. Почти шепотом.
«Ты счастлив, что скоро станешь папой?»
«Иной раз поверить в это не могу. Но да, я определенно счастлив. Как иначе?»
«Никак. Когда будет известно, кто у вас?»
У вас.
У вас.
И у меня.
У
«На следующей неделе. В понедельник».
«Ого! Скоро!»
«Ага!»
Наверное, было бы логичнее спросить о том, кого они с Катей хотели бы, но не думаю, что это уместно. Мне вообще запрещено говорить о них, как о семье, а уж о детях спрашивать и подавно. Не думаю, что у меня есть на это право. Так то, у меня вообще нет никаких прав.
«Я буду спать, милый. Глаза закрываются».
«Конечно! Завтра пиши, хорошо?»
«Обязательно. Спокойной смены тебе».
«Спокойной ночи, Катюш. Спи крепко».
Но я не сплю. Переключаю каналы по телеку, пока не нахожу «Маску» с Джимом Керри. Но и фильм я не смотрю. Думаю лишь о том, что теперь моя жизнь навсегда изменится и, наверное, в лучшую сторону.
На приеме у гинеколога мне становится спокойнее: беременность подтверждена узи и анализом крови. Если до этого момента иной раз в голове проскальзывало сомнение, то теперь я точно уверена, что внутри меня зарождается новая жизнь. Домой папа вернется на следующей неделе, поэтому в моем распоряжении еще как минимум восемь дней, чтобы отрепетировать свою речь. Удивительно, но моя мама пребывает в необычайном спокойствии. Всякий раз, когда я говорю ей, как сильно боюсь, что папа озвереет, она тут же фыркает, мол «не занимайся ерундой», а потом начинает причитать, что нервничать мне ни в коем случае нельзя.
– Катя, он будет счастлив!
– Мама, ты слишком оптимистична.
– Сколько лет он ждал внуков и вот, наконец, это свершилось! Так что успокойся!
– Он ждал внуков в полноценной семье, где у меня муж есть.
– Значит, так надо! И без мужика можно со всем справиться, успокойся. Ты сама говоришь, что он тебе сейчас не нужен и ты не готова к отношениям. Объяснишь ему всё и он поймет. Представляю, конечно, в каком шоке он будет, но радость и счастье – гарантированы. А что Кирилл? Ты собираешься говорить ему?
– Я ещё не решила.
Мама улыбается.
– А когда решишь? Года через два?
– Смешно.
– Просто стараюсь повеселить тебя.
– Спасибо, мама.
К вечеру низ живота начинает неприятно потягивать. Я тут же вспоминаю тот день, когда почувствовала то же самое, а через несколько часов у меня началась обильная менструация. Гинеколог тогда сказала, что беременность замерла и «всё вышло» естественным путем.
– Сегодня врач тебе не назначила принимать этот прогестерон?
– Нет, – отвечаю я маме, боясь даже пошевелиться. – Только магний и витамины для первого триместра.
– А ты говорила ей о прошлой беременности?
– Конечно.
Мама нахмурилась.
– Давай, ложись и отдыхай. Не вставай с постели. Если что-то понадобится – я или Ваня принесем.
