И снова глубокий вдох и «поехали». В эту минуту, когда меня расплющивает, снова разрывает и поедает адское пламя, я думаю о том, что женщины – великие и бесстрашные воины. Ей-богу, рождение ребенка – самый тяжелый труд из всех многочисленных трудов нашей жизни. Ни один мужик не пережил бы этот хаос внутри, эти разношерстные чувства, что одолевают беспокойные мысли. И это не говоря о физической боли, что просто все соки из тебя выжимает и превращает в сухой и зачерствевший кусок старинного лимона, затерявшегося в холодильнике.
– Ещё раз!
И теперь я чувствую, что остался последний рывок. И я вижу…
Маленький, крохотный, сморщенный комочек в руках акушера. Я пытаюсь часто поморгать, чтобы смахнуть мутную пелену и слышу голос мамы. Я как будто ослепла, всё расплывается, как под водой.
Теплый комочек кладут мне на грудь. Я пытаюсь прикоснуться к нему, но его тут же уносят и в итоге моя рука безжизненно зависает в воздухе.
– Почему он не кричит? – спрашивает мама там, у столика с лампой.
– У него гипоксия. Сейчас мы восстановимся… Сейчас.
– Екатерина, здравствуйте, – говорит мне женский голос. Смотрю на незнакомку в синем халате и медицинской маске. Она держит в руке маленький шприц. – Сейчас я введу вам легкий наркоз, чтобы врач мог наложить швы. У вас может закружиться голова и клонить в сон. Не беспокойтесь. Просто отдохните.
Я с трудом приподнимаю голову, чтобы ещё раз взглянуть на тот столик.
– Давай, маленький, – говорит неонатолог и что-то делает.
– Почему он не…
– Тише, тише, – успокаивает меня медсестра. – Сейчас вы расслабитесь.
– Давай, мой хороший.
Черт, что это было? Какие-то красные и синие полосы перед глазами.
– Мам…
– Давай, зайчик…
– Ма…
И прежде, чем провалиться в разноцветный калейдоскоп, я слышу долгожданный крик моего ребенка.
Я не могу оторвать от него глаз.
Он такой маленький…
Не могу отойти от него, хотя мне ужасно сложно стоять на ногах.
Он ведь самый красивый…
«Доченька, ты умница. Спасибо тебе за внука! Я тебя очень люблю!»
Сообщение от папы вынуждает меня вновь пустить слезу. Я делаю это уже в сотый раз за последние пару часов. Бабушка позвонит, друзья, родственники… И Кирилл.
– Я так счастлив, милая… Он просто чудо. Самое настоящее наше с тобой чудо.
– Удивительный.
Я слышу, как он шмыгает носом.
– Катюш?
– Да?
– Я люблю тебя. Я очень сильно, навсегда и бесповоротно люблю тебя.
Аналогично.
Это всегда было и будет аналогично.
Надо сказать, что первые пару месяцев материнства тянутся для меня, точно резина. Моя грудь разрывается от нескончаемых приливов молока, а сидеть мне вообще противопоказано! Да я и не смогла бы, даже если бы захотела, а пятки… Это вообще отдельная история, о которой говорить совершенно не хочется. Единственное, что позволяет мне забыть о боли в самых разных частях моего постепенно восстанавливающегося тела – сладкий малыш.
Я готова смотреть на него целую вечность и беспрерывно гладить, целовать, тискать… Его молочный запах, как наркотик! Мы все то и дело на цыпочках подходим к его кроватке и тихонько вдыхаем носом молочную нежность его мягкой, как перышко, кожи.
Кстати, переезд в Сургут на машине дается мне нелегко. Все десять часов я сижу то на одном боку, то на другом, а в перерывах между «болезненными танцами» уже умело работаю молокоотсосом, который становится для меня и моей каменной груди настоящим спасением. А ещё, мое спасение в том, что рядом со мной нет Кирилла. Я знать не знаю, каково это жить с мужчиной после родов и, если честно, знать не хочу, ведь больше, чем уверена – мой внешний вид и некоторая потрепанность тела ни за что не оставили бы обо мне хорошее впечатление.
Я всё время хочу спать и есть, и ничего другого мне не надо. У меня даже сил едва хватает на то, чтобы спуститься в туалет! Между ним и сном хотя бы на двадцать минуток я точно предпочту второе. А когда рядом мужчина… Бог мой, себя в порядке держать нужно, всё по красоте делать… Нет! Наверное, я слишком слаба для этого, раз так спокойно отношусь к своему статусу матери-одиночки. Хотя, на самом деле, этот мнимый статус подразумевается лишь в свидетельстве о рождении моего сына, где в графе «отец» стоит жирный прочерк. Мы с Кириллом совершенно спокойно сошлись на том, что малыш будет носить мою фамилию, а отчество – его. Это вполне логично, учитывая то, что Кирилл находится в браке с другой женщиной.
Мои родители по-настоящему расцвели. Каждый день они возвращаются с работы домой и тут же принимаются за тисканья. То мама внука на руках поносит, то папа пройдется с ним по всему дому и забавным голосом расскажет, как устроена эта жизнь. Ваня хоть и умиляется, но на руки племянника брать боится, поскольку опасается причинить ему боль.
