«Если ты думал, что я могу как-то иначе к ребенку относиться, то ты осел. Я могу испытывать ненависть к другим людям, у которых есть возможность видеть тебя изо дня в день, прикасаться к тебе… Но ребенок… Он – неприкосновенный. Он всегда будет твоим и всем для тебя. Так и должно быть».
Я стараюсь не питать иллюзий относительно нашего совместного будущего. И я, честно кладя руку на сердце, могу сказать, что не упиваюсь счастьем, когда из каких-то выражений Кирилла, тона в голосе, или плохого настроения понимаю, что у них в семье не всё в порядке. Конечно, по сути у них далеко не всё в порядке уже год с лишним (с самого моего появления!), но я никогда не имела и не имею желания разрушить их семью и наслаждаться зрелищем. Я помню эту злость в глазах той женщины, с которой крутил шашни мой папа. Мне показалось, что вся её ненависть горела тогда в рыжих волосах и таких ледяных и безжизненных глазах… Ну да, она же вроде пожелала мне тогда сдохнуть! Сама доброта!
Ира говорит, что, если я буду всё время думать о других людях и отказывать себе в чем-то, то никогда не стану счастливой.
– Ты что, лезешь в их отношения? Прям вот даешь о себе знать? Говоришь Кириллу, чтобы он бросил её и к тебе приехал?
– Что за ерунду ты несешь?! – ахаю я в трубку. – Я никогда в жизни не позволю себе этого, даже если буду умирать без него! Просто я понимаю, что эти их недомолвки – по моей причине. Из-за моего существования в его жизни.
– Ладно! А что та Катя, к которой Дима ушел сразу же после развода? Ой, забыла! Он сошелся с ней через несколько дней после того, как бросил тебя – зареванную и разбитую в хлам! Та Катя подумала о тебе хоть раз? Проявила хотя бы чуток женской солидарности? Нет! Они даже официального развода не дождались, а уже съехались! А что было с тобой в тот момент? Ты помнишь?
– Нет и не хочу.
Ира долго молчит, а потом тяжело вздыхает:
– Извини, что я напомнила тебе об этом.
– Да мне всё равно. Я только счастливее стала, – честно говорю я, глянув на спящего сына. – Мне бы только хотелось, чтобы… Чтобы всегда и у всех всё налаживалось. А если не получается, то максимально спокойно и в заботе друг о друге расходились… В уважении. Чтобы, если больно – то помогли друг другу. Чтобы понимали…
– Это идеально. Но, к сожалению, не всегда получается. Он тебе что-то обещает?
– Нет, – тут же отвечаю я. – Мне и не надо никаких обещаний и слава богу, что Кирилл сам это понимает. Как-то раз он возвращался домой подвыпивший… Они там с командой победу отмечали в бане. И он написал мне, что…
– Что?
– Что бывают моменты, когда ему угрожают сыном. Мне кажется, что его жена что-то чувствует… Черт, «другую жизнь» мужа чувствуют все женщины! – с горечью усмехаюсь я. – И на фоне этого, она говорит ему, что если вдруг он будет уличен в чем-то таком, то сына ему больше не видать. И я прекрасно понимаю, что Кирилл опасается этого. Если бы это было туфтой, он бы не паниковал. Он уверен в себе, но что касается сына… Он по-настоящему боится потерять его.
– Неужели она на такое способна?
– Задетая женщина, раненая, униженная, нелюбимая, оскорбленная… Чувство собственничества, обиды и ненависти – порождение слепой мести. Конечно, со временем она об этом точно пожалеет, но ведь это время может растянуться в года, а для Кирилла оно очень ценно.
– Да уж… Ну, а ты то как, хочешь быть с ним? Хотела бы построить с ним семью, учитывая, что все её составляющие у вас есть? Мама, папа и ребенок…
– Да, – отвечаю я шепотом. – Но это невозможно.
– Катюша, что-то случилось? – спрашивает меня мама после ужина. – Ты в последнее время очень расстроенная какая-то…
– Ничего такого, просто не высыпаюсь как следует, – обманываю я. Хотя, нет. Я действительно плохо сплю, но виной тому не беспокойный сын, а его
– Тяжело быть мамой, правда? – улыбается она. – И ничего ты не сгорбленная, тебе просто так кажется. А я уже стала подумывать, что вы с Кириллом поругались. Как он, кстати?
– Нормально. Работает день и ночь. Обставляет квартиру мебелью.
– Заботы, – по-доброму говорит мама и загружает в посудомойку грязные тарелки. – А как сыночек его? Это насколько он старшего нашего котеночка?
– На четыре месяца, – отвечаю я, с трудом стараясь улыбнуться.
Я никогда не думала, что докачусь до такого паршивого состояния, когда нет желания говорить о Кирилле и его жизни. И он ни чуть в этом не виноват, но в совокупности те обстоятельства, что есть между нами, автоматически вынуждают меня думать обратное. Это случается по ночам, когда сон напрочь отказывается приходить ко мне. Кирилл в это время пишет, пишет, пишет…
