— Надо грести, — раздался голос Ника с другого конца плота.
Он попытался использовать оставшийся в руках кусок шеста как весло. Мила оторвала от одного из брёвен оставшуюся ветку и они погребли. Через некоторое время в темноте они смогли различить приближающиеся кусты.
— Сейчас подойдём к берегу, хватайся за что сможешь, — велел Ник.
Мила уцепилась за ветку, но плот тянуло вниз по течению.
— Ладно, должно быть мы уже у самой земли, — вздохнул Ник и спрыгнул в реку. Вода доходила ему до пояса. Держась одной рукой за плот, другой он пытался раздвинуть прибрежные кусты, которые как назло разрослись особенно густо. Не особо преуспев в этой затее, он обратился к Миле:
— Спрыгивай, ближе к берегу нам не подойти.
Мила оттолкнулась от плота и постаралась приземлиться как можно дальше. И провалилась по колено. Хорошо, что не порезалась осокой и не выколола себе глаза метёлками или камышом.
При толчке плот дернулся, Николас с усилием потянул его к берегу, но упал, и бревно выскользнул у него из руки. Плот понесло по течению. Мила помогла парню подняться.
— Идём прямо, — скомандовал он, едва оказавшись на твердой земле. — Рано или поздно упрёмся в дорогу. Посмотрим, где мы оказались.
Ещё не дойдя до дороги, трекеры увидели хозяйственные сооружения заставы. Это было очень кстати. Бродить промокшими по лесу в ноябре ещё никому здоровья не добавляло. А в сторожке не только тепло, но и достаточно безопасно.
В сторожке сидели двое. Судя по оставленной на улице телеге — торговцы. Николас пошел первым, поздоровался с мужчинами и сложил вещи в углу. За ним прошла Мила. Заметив, что новые гости оставляют на полу мокрые следы, один из торговцев поинтересовался тем, что с ними приключилось.
— В болоте бруснику собирали, — ответил Николас, — провалились.
И развесил для просушки верхнюю одежду. Всё-таки завтра ещё бежать до Морбурга. После этого, казалось, мужчины потеряли к ним всякий интерес. В данной ситуации это было оптимальным вариантом.
— Может и к лучшему, что плот унесло, — тихо сказал Ник, когда торговцы уснули, — Так наши «друзья» со склада не узнают, куда мы делись.
Мила придвинула промокшую обувь поближе к огню:
— Надеюсь, что то мы успеем.
— Ты поспи, — предложил Николас, поглядывая на торговцев, — я подежурю.
— Когда устанешь, разбуди меня, — попросила Мила, подкладывая сложенный шарф под голову.
Мила проснулась от какого-то шороха. В метре от неё один из заночевавших в сторожке торговцев копался в её рюкзаке.
— Ты что творишь? — девушка выхватила свой «Смит и Вессон» и направила вору в лицо.
— Эй-эй, — ответил мужчина, отходя с поднятыми руками.
— Он рылся в моём рюкзаке!
Ник моментально проснулся. Стараясь не делать резких движений, он поднялся и поравнялся с Милой:
— Послушай, — сделал он попытку успокоить её, — он просто вор, не надо в него стрелять.
Мужчина всё ещё с поднятыми руками судорожно кивал в подтверждение слов Ника.
— Я ничего не взял… — оправдывался он, но как только отошёл до своего места, выхватил ружьё и направил на Милу.
Николас был к этому готов, поэтому уже тоже держал ружьё в руках. Вор толкнул своего напарника, но тот не захотел участвовать в конфликте и лишь пробурчал:
— Что-то она больно нервная из-за вашей брусники.
До рассвета больше никто не сомкнул глаз. Мила проверила всё ли на месте в рюкзаке. Вроде бы торговец не смог даже развязать веревки.
Как только стало светать, все молча покинули сторожку и каждый отправился в свою сторону. Во второй половине дня трекеры добрались до Морбурга.
Мила сразу направилась в больницу. Дверь была закрыта. На стук вышел Шнайдер:
— Что стучишь?
— Я нашла глобулины и более сильные антибиотики, — Мила стала расстёгивать рюкзак на ходу.
В этот момент из-за двери выглянул Шульц. Оказалось, что и он в больнице. Увидев Милу, Шульц изменился в лице и потеснил хирурга.
— Доктор Шульц, я нашла то, что Вы просили, — Мила протягивала коробки, но доктор их не брал.
Вместо этого он впустил Милу внутрь и усадил на стоявшую возле стены скамейку. А затем присел сам.
— Что ещё стряслось? — вырвалось у Милы.
— У нас плохие новости, — сообщил Шульц, — Вчера Томас впал в кому. Мы больше ничего не можем для него сделать.
У Милы чуть сердце не остановилось. Шульц говорил так, будто Том умер. А он был ещё жив.
— Так вы что, даже не попробуете вколоть ему лекарство? — не сдержалась девушка.
— Уже слишком поздно, — положил ей руку на плечо Шульц.
— Слишком поздно… — повторила Мила, вспоминая склад, мутантов, реку, вставая и направляясь к двери в палату.
Шнайдер хотел преградить ей дорогу, но, видимо Шульц дал ему знак пропустить её, потому что хирург отступил.
Мила прошла к кровати. «Они даже капельницу уже отключили», — подметила она, — «хорошо хоть аварийный свет горит».
