— Том, послушай, — обратилась она к пациенту за балдахином, — я пришла, как только смогла, — она кинула рюкзак на пол и достала ампулы и шприц. — Извини, если сейчас будет больно, я не очень-то умею всё это колоть, — она отодвинула балдахин, отогнула простынь и вогнала первый шприц Тому в бедро. — Но Шульц и Шнайдер сдались, — она вколола второй шприц. — Все сдались, — оставалась внутривенная инъекция, — но ты обещал, — всхлипнула она, — помнишь? Обещал подождать… — и она попала в вену.
Лекарство попало в кровь.
И тут Том дернулся. Мила даже не успела на него толком посмотреть.
— С ним что-то происходит, — крикнула она врачам.
Они оба кинулись в палату, вызвали медсестёр, а её выставили в коридор.
— Он жив? — спросила Мила под утро, когда Шнайдер наконец вышел из палаты.
— Жив, — махнул рукой хирург, — Твоя интенсивная терапия чуть не вызвала у него остановку сердца, но у нас был адреналин… В общем теперь ему лучше. У тебя лёгкая рука.
— Так и есть, — подтвердила Мила.
Хирург почему-то рассмеялся.
На выходе из больницы Мила столкнулась с Дженнифер и Стефом. Она жестом поздоровалась с ними и отправилась отдыхать.
Мила проспала весь день, а когда спустилась на следующее утро на завтрак, то увидела за стойкой в холле Николаса.
— Рада, что ты снова при делах, — приветствовала его Мила.
— Для меня это не просто дела, это память, — ответил трекер из-за конторки. — Как-то пока не готов с ней расстаться.
— Значит, продолжишь дело Зака?
— Знаешь, ведь не Зак основал Дом трекеров. А наши родители, — Ник аккуратно разложил перед собой скопившиеся за несколько дней запросы. — До Хаоса отец был почтальоном, а мама — вела секцию по спортивному ориентированию. И только во время Хаоса они стали работать вместе.
За эти разговором их застал зашедший справиться о делах Фишер:
— Николас, — протянул руку помощник коменданта, — как хорошо, что ты вернулся! — Затем Фишер помрачнел: — Я очень сожалею о смерти твоего брата… но, боюсь, что не смогу исполнять его обязанности.
— Это нормально, — ободрил его Ник, — теперь я займусь Домом трекеров.
С чувством облегчения Фишер уже собрался уходить, но остановился и как бы невзначай сообщил:
— Говорят, Том пришёл в себя.
— Думаете, я могу его навестить? — воодушевилась Мила.
— Не думаю, что это обязательно, — Ник метнул убийственный взгляд на Фишера. — Может лучше оставить его в покое?
— Ты же сам вызвался помочь мне достать ему лекарства! — возразила Мила.
— Может быть я просто хотел доказать тебе, что не только Том чего-то стоит, — трекер задержал взгляд на Миле, а потом посмотрел на помощника коменданта.
Фишер только хмыкнул.
Мила постаралась выбрать для посещения время, когда вероятность встретиться в больнице с Дженнифер будет минимальной. И дело было не только в той давней ссоре. Мила просто чувствовала себя неловко в присутствии соседки Тома.
Оказалось Том уже был в обычной палате — без балдахина. Именно поэтому, когда Мила вошла, он отвернулся.
— Не смотри на меня, — попросил он, накрываясь простыней с головой.
— Почему? — поинтересовалась Мила.
— Я плохо выгляжу, — донесся голос из-под простыни.
— Из-за чего? — не поняла Мила, Шнайдер ведь сказал, что у Тома заражение крови…
— Ну, у меня достаточно причин: пара сломанных ребер, травма позвоночника, сотрясение мозга, разбитое лицо…
— А ещё сепсис, — добавила девушка.
— В общем, я стесняюсь, — пояснил Том. Он не питал иллюзий относительно своего нынешнего вида — в бинтах и синяках, а также без ушей. Ему очень не хотелось, чтобы Мила видела его таким.
— Ладно, я не смотрю, — ответила Мила, — но тебе абсолютно нечего стесняться. Все знают, что ты в одиночку пошёл за Легионом и отстоял эту их Лигу. Так что, какая разница, как ты сейчас выглядишь? Ты же герой, — произнесла Мила с гордостью, — ты всех спас.
— А ты спасла меня, — сказал на это Том.
Мила почувствовала, как краснеет:
— Похоже на правду, — улыбнулась она. — Но это значит только то, что ты скоро поправишься, и мы увидимся на Зимнем празднике.
В этот момент в палату заглянул комендант Греф.
— Кажется, у тебя намечается официальный визит, не буду мешать, — Мила пожала Тому руку, которая торчала из-под простыни и вышла.
В противоположность Тому Греф выглядел бодрым и свежим. Возможно поэтому Том с особым воодушевлением откинул простыню с лица.
— Как ты себя чувствуешь, Томас? — спросил комендант, остановившись у окна палаты.
— Бывало и лучше, — Том постарался повернуться, чтобы следить за перемещением Грефа, но резкая боль в груди его остановила.
— Ну-ну, не двигайся, — пресёк его попытку комендант. — Тебе сейчас нужно отдыхать и набираться сил. Ни о чём не беспокойся. Я зашёл сказать, что Лига признательна тебе и в случае, если ты не сможешь восстановиться, будет обеспечивать тебя всем необходимым.
— Спасибо, конечно, — вспыхнул Том, — но в таком случае у меня нет иного выбора, кроме как начать заново ходить. На Лигу рассчитывать не приходится!
— О чём ты, Томас? Мы только все вместе смогли справиться с Легионом!
