И вдруг врастаю в пол, обескураженная непредсказуемым событием. Голова вмиг начинает гудеть роем тысячи одновременно распирающих черепную коробку вопросов, а подскочивший резко пульс, грохочет в ушах, заглушая обеспокоенный женский голос рядом. Приступ паники до этого момента неведомый, без труда овладевает мной, напрочь лишая самообладания. Мужчина, способный причинить мне душевную боль и подарить невероятное физическое наслаждение, стоит здесь, возле панорамного окна, в белых облаках, которые словно взбитые сливки, растекаются по горизонту. Нил не просто по-прежнему несравнимо красив и непростительно сексуален, но и выглядит респектабельней обычного. На нём серые брюки под цвет жилету, бледно голубая рубашка с черным галстуком, рыжие монки в тон тренчу и роговая оправа.
– Заварить им «американо», мисс Янг? – раздаётся у меня за спиной.
– Чёрный чай. С молоком.
– Уже бегу.
Я перевожу дыхание и, набравшись храбрости, открываю дверь. Едва передвигая ноги, приближаюсь к овальному столу и, протягивая слегка влажную и трясущуюся ладонь, здороваюсь с незваным гостем.
Он деликатно пожимает её. – Нил Уэйн.
– Извините, что не предупредил вас о своём визите, Эмма, но заинтересованный звонком мистера Хоттса, решил отложить дела и приехать. –
Его приятный акцент и бархатный тембр дразнят и так наэлектризованные, будто оголённые провода, нервы.
– Конечно… Располагайтесь, – с паузами и почти забыв буквы.
Он вешает тренч на спинку стула, и мы садимся за стол. София, очень кстати, вежливо стучит по стеклу, дав мне возможность собраться. Мисс Буше незаметно кладёт папку на полку у проекционного экрана и, разлив по трём фарфоровым чашкам с маленькой эмблемой Канады горячий напиток, удаляется. Пытаясь произносить слова без запинки, сразу заявляю о нашем намерении.
– Разрешите полюбопытствовать, мистер Уэйн.
– Не стесняйтесь.
– Почему вы согласились вложить достаточно приличную сумму в бесперспективный проект Тейгена? – ляпаю, не подумав.
– Хм… Не буду уточнять откуда у вас конфиденциальная информация, мисс Янг… – Британец потирает указательным пальцем свой харизматичный шрам в углу ползущей вверх брови. – Наверное, потому что, он мой дальний родственник.
Я теряю дар речи, моргая словно припадочная. Меня страшно терзает мысль о подлом розыгрыше и позорном разоблачении.
– Вам же, кажется, довелось работать у Зака заместителем, Эмма?
– Да. – Волнуясь до ломоты в висках, залпом выпиваю чай, и хватаю бутылку с водой.
Саймон, правильно оценив сложившуюся ситуацию, отвлекает Нила, меняя тему. Мистер Хоттс расспрашивает нашего потенциального партнёра об упомянутой благотворительности и созданных фондах. Британец с удовольствием обсуждает с ним наиболее важные, по его мнению, вещи, а затем и личные увлечения, особенно воодушевлённо отмечая приют животных, которых обожает. Выразительная мимика этого неотразимого мужчины завораживает, остроумные и уместные шутки смешат. Но мне всё равно хочется провалиться сквозь землю, стать невидимой или, хотя бы вскочив с кресла, удрать отсюда.
– А у вас, мисс Янг, имеется хобби? – задаёт вопрос Нил, скрестив на груди руки.
– Живопись. – Я ощущаю подкатывающую тошноту.
– Уверен, вы умело владеете кистью, так же, как и компанией. Ваша безупречная репутация заслужена, Эмма. А проект гениален, – комплименты гостя лаконичны, но очень лестны. – Осталось тщательно ознакомиться с документами и определить устраивающие обе стороны условия.