Матушка писала и писала, ловко закручивая фразы, подбирая красивые эпитеты и сравнения, используя одновременно высокопарный стиль и откровенные признания. Иной раз слишком откровенные. Она расхвалила все части тела мужчины, не ограничиваясь длинными аристократическими пальцами и широким разворотом плеч, затронув и чувственные губы, и даже «внушительный символ мужественности». Далее плавно перешла на личностные качества, начиная от раскатистого смеха, который будоражит и вызывает сонм мурашек по телу, и заканчивая благородной доблестью и великолепной отвагой. И все это аккуратным почерком с завитушками и идеальным наклоном. Я залюбовалась невероятно прелестными буковками, выходившими из-под обычного пера.
— А теперь самое главное! — Матушка щедро полила лист сладкими духами. — Его Высочество не устоит.
Не сомневаюсь, запах стоял по истине сногсшибательный. Меня и саму покачивало от приторного аромата, пропитывающего, казалось, все и вся насквозь.
— Лишь бы не задохнулся от счастья, — прохрипела я между чихами.
— Ты не просто пройдешь этап отбора, но и западешь ему прямо в сердце, — заверила матушка, не замечая ни моего сарказма, ни реакции на крепкий аромат, исходивший от письма.
Обратно я отправила родительницу из дворца, согласно ее собственному желанию, снова в сундуке.
— Не переживай, — успокаивающим тоном попросила она, заметив, что меня здорово потряхивает. — Это здесь сундук никто не торопился распаковать: пока занесли во дворец, пока доставили до покоев, да и ты пришла далеко не сразу. А дома Марта в курсе и ждет от тебя багаж у самых ворот. Я не только не успею задохнуться, но даже не устану лежать в одном положении.
— Напиши мне, пожалуйста, как добралась, — взмолилась я, закрывая крышку.
— Всенепременно, — послышался глухой ответ из сундука.
Я распорядилась, чтобы мой багаж спустили и донесли до ворот. А там оказалось, что телега из дома Роуз так и не уехала. Возничий терпеливо ждал меня с вещами. Сундук и мешок с однажды надеванными платьями, который я добавила для виду, благополучно погрузили. Повозка отъехала, и я с облегчением выдохнула.
Разумеется, если бы не забота матушки, одна я с письмом точно не справилась бы. Однако, любовь может не только согревать, но и напрягать. Мы чудом не попались с поличным. Выходит, даже в книгах родители не бывают идеально безупречны.
Я неспешно возвращалась во дворец, размышляя о многогранности жизни, когда услышала из кустов:
— Какие люди и без камеристки!
И тени сомнения не возникло, кто бы это мог быть.
— Меня и без миссис Варден все боятся. Вон, по кустам попрятались, стоило лишь издалека увидеть, — насмешливо фыркнула я в ответ.
Листва зашуршала, и на дорожку выбрался принц Руи, а за ним, разумеется, Ник.
— И ничего мы не прятались, — надулся мальчишка. — И ты тут ни при чем. И вообще…
— Я поняла, Ваше Высочество, — рассмеялась я и сделала глубокий реверанс.
Мелкий тут же вскинулся:
— Ты опять со своими глупостями? — Но чуть подумав, добавил: — Обиделась что ли?
— Напротив, я полна глубокой признательности. — И снова присед.
Мальчишка засопел, напомнив мне ежика. Его глаза в подозрении сощурились.
— С чего бы?
— Вы послали Ника спасти меня, когда произошел несчастный случай на конной прогулке.
— Никого я не посылал… — начал оправдываться принц и тут же осекся. — Хотя ты здорово придумала. Меня уже и отец, и брат похвалили. Если честно, не помню, когда еще был так популярен в семье. Обычно все внимание всегда доставалось Эрику, а мне выговоры по любому поводу. Но тут даже слежку отменили.
— В смысле — слежку?
— Ну ты, Лаура, наивная. Неужели думаешь, что отец, подозревая меня во всех грехах, да не приставил специального человека?
— Но вы же с Ником все равно ухитрялись и пакости устраивать, и своевольничать.
— Ага. Руку уже набили. А в последнее время у Ника и вовсе сказочная сообразительность проснулась, любые преграды умеет обойти и следы замести.
— Прямо спец по неприятностям для окружающих.
— Не-е-е-е, спец по спасению друзей.
Ник в это время стоял в сторонке и скромно слушал наш пустой треп на его счет. Порозовевшие кончики ушей выдавали смущение, скрытое под маской равнодушия.
— Касательно спасения — в самую точку, — не могла не согласиться я. — Так что там со слежкой?
— А нет ее уже второй день. Представляешь? То ли сменился соглядатай, то ли отец уверился в моем благоразумии.
— Это же хорошо?
— Еще бы! Столько дел можно наворотить!
— А надо ли?
— Ты — девчонка, поэтому ничего не понимаешь в веселье.
— Так в кустах вы сейчас веселились?
— Типа того.
— Тогда я, наверное, вам помешала? — Еще не хватало, чтобы меня застали вместе с сорванцами при очередной авантюрной выходке.
— Напротив! Ты можешь нам помочь.
Только не это!
— Вы уже по уши у меня в долгах, — попыталась напомнить я.
— Брось, — отмахнулся Руи. — Ник спас твою жизнь, дороже нее ничего не может быть. Так что теперь в долгах у нас ты. И даже выше ушей.
Тоже верно.
