— Слишком долго ею никто не пользовался, — прокряхтел парень, покрасневший от натуги.
— Давай вместе, — предложила я и подналегла на дверь.
Хоть где-то мой вес пригодился! Общими усилиями мы смогли немного сдвинуть плиту, и Ник легко проскользнул в образовавшийся проход. Но не я.
Однако парень и в этот раз не подумал меня оставлять на произвол судьбы.
— У тебя не настолько широкие бедра, чтобы не пролезть, — категорично заявил он. — Это все юбки.
— Правда? — удивилась я.
И когда он успел определить объем моей пятой точки?
— Я отвернусь, а ты сними подъюбники.
И как я сама о них не подумала? На мне же несколько тяжеленных рулонов ткани. Если бы я от них избавилась с самого начала, возможно, мы с Ником уже давно шли бы по более высокому уровню подземелья.
Спрятавшись за дверью от Ника, ждущего меня снаружи, я быстро распустила поясные ленты и сбросила многослойный подъюбник с бесчисленным количеством пышных воланов. Неудобную деталь наряда решила не забирать, оставив валяться на плитах — лишняя тяжесть могла еще не раз меня подставить.
— Я все, — отчиталась перед Ником.
Хоть и с неимоверным трудом, но мне все-таки удалось пролезть в дверной проем.
— Умничка! — похвалил меня Ник.
И мне снова что-то показалось жутко знакомым. Но что именно, я вряд ли смогла бы сказать даже под страхом смерти.
Ник взял меня за руку и потянул за собой. Оказывается, у самой двери начинались ступени.
— Подземный ход! — обрадовалась я. — Вполне цивилизованный.
Лестница была выдолблена прямо в камне. Криво и косо, но совершенно точно людьми, а значит, вела на поверхность. Пусть даже за пределы дворца, главное, выбраться из каменного мешка.
Я печатала шаг, пытаясь отвлечься от вселенской усталости. Поговорить с Ником не могла, так как и без того не хватало воздуха. Одышка настигла меня на двадцатой ступени и далее не отпускала. В боку нещадно кололо, а колени ныли от боли. Но я не жаловалась, а продолжала подъем. Разве можно испытывать судьбу и терпение автора книги?
— Отдохнем? — предложил Ник, будто подслушав мои мысли.
Вопреки мельтешащим звездочкам, хороводящим перед глазами, я отрицательно затрясла головой, не найдя сил разомкнуть губы или хотя бы вытолкнуть из себя мычание. Подъем мне давался слишком тяжело.
— А я отдохну, — весело возразил Ник, похоже, отрастивший еще одну пару глаз на спине.
И уселся прямо на ступеньках, перекрыв мне проход. Разве я могла отказаться от подобного соблазна? Разумеется, уселась рядом.
— Я… кажется, не… поблагодарила тебя… как следует, — урывками просипела я.
Если до подъема по лестнице мне очень хотелось пить, то сейчас во рту поселилась настоящая пустыня. Язык ощущался наждачкой, а в горле першило, словно в него насыпали песка.
— Не болтай, береги дыхание, — велел Ник. — Ты и без светской беседы сейчас похожа на добермана после активной охоты, осталось язык до колен вывесить.
— Ну знаешь!..
— Знаю. Откинься на меня, так спину не застудишь и немного отдохнешь.
Я смущенно потеребила пальцами светящийся мох, растущий здесь не в таком обильном количестве, как в зале заброшенного храма, но в достаточном, чтобы не приходилось передвигаться в потемках.
— Что? — не понял моей заминки Ник.
— Ничего, — вздохнула я и послушалась. — Спасибо.
Действительно, чего это я распереживалась? В экстремальных ситуациях и не на такое пойдешь, а тут всего-то прижаться к малознакомому мужчине. В качестве мальчишки воспринимать Ника уже не получалось.
Я вздрогнула, когда меня обхватили обе руки и уютно устроили на теплой груди в положении полулежа.
— Ох рискуешь, — зевая, пошутила я. — Так и заснуть недолго.
— Подремли немного, — шепнул он мне на ухо, всколыхнув прядку волос. — Глядишь, и силы появятся на следующий рывок.
— Думаешь, долго придется подниматься?
— Боюсь, да.
И я, перестав с собой бороться, провалилась в сон.
Проснулась от того, что все тело ломило. Но выбираться из уютных объятий Ника не хотелось. А пришлось.
— Проснулась? — спросил Ник, каким-то образом почуяв, что я уже не сплю.
— Да, спасибо, — прокаркала я обезвоженными связками.
— Продолжим путь?
— Конечно. — Если еще хоть немного протянуть время, то мы, обессиленные без еды и питья, и вовсе не сможем подняться. А у меня было хорошее предчувствие, что выход из каменного лабиринта все-таки реально найти.
Чем выше мы поднимались, тем сильнее меня мучало головокружение и тошнота, но я терпела. За время нашего подъема мы еще раз десять делали перерывы, пока стены не начали значительно расширяться. Воздуха стало гораздо больше. И наконец появилось ответвление от основной лестницы — коридор.
— Официальный уровень, — с облегчением выдохнул Ник, указывая на проход, выложенный отсортированным по размеру камнем.
Всюду ощущалась рука человека. На полу лежали плиты, на стенах в крюках торчали потухшие факелы, в проемах чернели массивные двери, обитые железом.
Я подняла голову и посмотрела на лестницу, убегающую вверх.
