Незадолго до полуночи Важ пришел на перекресток, где его должен был ждать Жозе Сагарра. Четко вырисовывались по сторонам дороги отдельные деревья, а дальше плантации тростника. Он остановился.
Никого.
Сделал несколько шагов по другой дороге.
Никого.
Он отошел на обочину и стал ждать. Расслышав шелест кустов, он заметил на той дороге, по которой только что шел, неясный силуэт человека.
Важ вышел на дорогу и стал рассматривать незнакомца. В тумане тот показался высоким, одетым в какую-то черную хламиду. Несколько секунд Важ размышлял: подойти и спросить, который час? Или куда ведет дорога? А может, прямо спросить, что он здесь делает?
Однако принять решение Важ не успел. Человек сам приблизился. Это был Сагарра. Теперь уж его ни с кем не спутать.
— Я тебя не узнал, когда ты прошел, — обратился он к Важу.
— Я тебя тоже. Впрочем, чему удивляться — ночью все кошки серы.
Они ушли с перекрестка. Метров через триста Сагарра шепнул:
— А вот и Томе.
Из темноты вышел человек и остановился в ожидании. На нем была светлая рубашка и серый жилет.
— Сюда! — в полный голос сказал он, видимо уверенный, что поблизости нет ни души.
Друг за другом поднялись по склону. Вдруг Томе как провалился, за ним исчез Сагарра. Важ принялся искать дорогу, но внизу слева мелькнула светлая рубашка Томе, а затем его громкий голос позвал:
— Сюда!
Спотыкаясь, Важ догнал товарищей, которых совсем не различал на тропинке, пролегшей как траншея меж двух холмов. Тропинка запетляла по полям. Молча шли за Томе. Пересекли овраг, сошли с тропинки и двинулись по степи.
Через полчаса впереди зачернели отдельные деревья, затем стена и темная громада дома. Каменистая степь сменилась мягкой влажной почвой, по которой продолжали идти все так же молча и тихо. Ноздри щекотал неизвестно откуда взявшийся кисло-сладкий запах хлеба.
Томе оставил товарищей одних и вскоре явился с фонарем. Освещая путь тусклым красным светом, он подошел к одному из домов. Раскрыв дверь, они вошли. Красный свет вырвал из темноты горы соломы, бадью и человека, спавшего в углу.
Томе бесцеремонно затряс спящего. Тот приподнялся, закрывая рукой глаза от света.
— Это товарищ из Баррозы. Он прибыл первым, — объяснил Томе. — Располагайтесь здесь.
Человек из Баррозы невнятно что-то пробормотал. Томе вышел. Сарай, где хранили солому, погрузился в кромешную тьму. К запаху соломы примешивался терпкий запах хлева, находившегося рядом.
Покрытый холодной испариной, Важ проснулся как от толчка. Вернулся Томе и, направив луч фонаря на Жозе Сагарру, сказал:
— Пора.
Однако ему пришлось основательно потрясти Сагарру, чтобы тот проснулся. Сагарра зевнул, встал, потянулся и отряхнул приставшую к одежде солому.
Красноватый свет фонаря исчез.
Из хлева доносилось чавканье животных. Важ кашлянул.
— Кто вы такой? — спросил в темноте прибывший из Баррозы.
— Товарищ, — ответил Важ.
— Товарищ, товарищ, — проворчал тот. — Я тоже товарищ…
Снова тишина.
Продрогнув, Важ поднял воротник пиджака, укрыл ноги соломой и вновь заснул. Разбудил его дьявольский шум — дождь с градом выбивал барабанную дробь по черепице сарая.
— Вы проснулись, приятель? — закричал человек из Баррозы, чтобы его можно было расслышать.
— Да, — вяло откликнулся Важ.
— Знаете, сколько бед натворит это?
— Это? Что именно?
— Это! Что именно! — повторил прибывший из Баррозы и что-то проворчал.
Так же внезапно, как и начался, град прекратился. Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом падающих капель да возней обеспокоенных животных в хлеву.
Через щели начал проникать рассвет. Важ различал товарища, сидевшего у стены на соломе.
Послышались шаги нескольких человек, дверь открылась, и люди в нерешительности столпились на пороге.
— Не стесняйтесь, устраивайтесь поудобней, — пригласил Томе, который их привел. — Сейчас будут остальные.
— Не беспокойся, товарищ, — отозвался тонкий приятный голос. — Мы здесь как дома.
Выискивая места, люди не спеша рассаживались.
Снаружи доносился голос Томе, который с кем-то переговаривался. Издалека отвечал женский голос, но ветер относил слова, и ничего нельзя было разобрать. Кто-то вошел в хлев, налил воды в корыто и ласково заговорил со скотиной.
— День начинается, — произнес тот же приятный тонкий голос из угла.
В углу на соломе сидел крестьянин. Его лицо скрывалось под большой шляпой, но по голосу можно было предположить, что лицо его спокойно и приветливо.
Пробираясь сквозь узенькое оконце, сквозь щели, бледный свет просыпающегося утра позволял различать лица собравшихся.
Всего их было одиннадцать.
Сев в кружок на соломе, они с любопытством рассматривали друг друга. С особым интересом каждый рассматривал незнакомых, стараясь угадать, откуда прибыл новый человек. Некоторые смутно припоминали, что кое-кого видели на ярмарке, в городе или встречали на дороге. Несмотря на то, что все они были из близлежащих деревень, им казалось, что представляют они целый мир. Каждый чувствовал себя сильнее в присутствии другого.
