Да и сам факт тайного собрания в полумраке сарая, на которое собрались люди из разных мест, казался проявлением силы. Одиннадцать человек сознавали, что они делают важнейшее дело, лица были сосредоточенны, суровы.
Сидя на соломе, они образовали тесный круг. Только смуглолицый парень остался в стороне, глядя на товарищей с настороженностью, опаской и непонятным высокомерием.
Важ кивнул, и Сагарра открыл собрание. В нескольких словах он объяснил повестку: выработка плана совместных действий по руководству борьбой батраков, а также меры по укреплению партийной организации.
Слово взял энергичный худой крестьянин:
— У нас дела идут нормально. Комиссия площади продолжает свою работу. В нее входят люди с авторитетом. Теперь хозяевам придется нелегко…
— Алфреду прав, — добавил сидевший с ним рядом, по всей видимости, из той же деревни, — на прошлой неделе нам удалось добиться повышения оплаты на два эскудо.
— Мало, — перебил приятный голос крестьянина в огромной шляпе.
— Почему это мало? — запротестовал худой Алфреду.
Разгорелся спор. Говорили все разом. Каждый пытался доказать свое. Жозе Сагарра не вмешивался. Вдруг среди всеобщего шума раздался четкий и уверенный голос смуглолицего парня:
— Прошу слова!
Удивленные таким тоном, все замолчали. Лишь худой крестьянин продолжал спор:
— Ты что? Через неделю увидишь…
— Тсс! — цыкнул на него прибывший из Баррозы.
— Если товарищи мне позволят, — начал смуглолицый, — я выскажу свое мнение. Арбитражные комиссии установили лимиты, однако многие хозяева не следуют им и платят гораздо больше. Результат: эти хозяева были оштрафованы и будут в дальнейшем платить штрафы, если власти узнают о превышении ставок. А если условия работы будут вырабатываться в комиссиях, таким манером и будет продолжаться. Поэтому хозяева предлагают распустить эти комиссии и самим договариваться с теми, кого нанимают. Это предложение кажется мне разумным. Таким образом, они будут больше платить и одновременно их не будут штрафовать.
— Ах, ах, ах! — снова засмеялся прибывший из Баррозы.
— По мнению бюро, в котором я состою, — продолжил парень, не смущаясь и не повышая голоса, — необходимо принять это предложение. Впервые появится возможность объединить в борьбе против фашизма и хозяев, и трудящихся…
— Ах, ах, ах! — снова засмеялся прибывший из Баррозы.
В сарае послышались возгласы протеста и одобрения. Затем выступили, перебивая друг друга, сразу несколько крестьян. Они не разделяли мнение парня.
— Вы не видите дальше собственного носа, — говорил прибывший из Баррозы. — Эти типы мечтают покончить с комиссиями на площадях, а потом раздавить вас поодиночке.
— Все не так просто, — сказал один из крестьян. — То, что они платят больше, чем положено по лимитам, — это одно. А то, что их оштрафовали, — другое. Если товарищей удивляет возможность союза трудящихся и буржуазии, значит, они не понимают политику партии в области национального единства.
— Ерунда! — крикнул возбужденный Алфреду.
— Пусть ответит товарищ Белмиру, — предложил кто-то.
— Послушай, товарищ, — послышался приятный тонкий голос крестьянина в огромной шляпе, — у вас есть комиссия площади?
— Зачем? — ответил смуглолицый парень. — Чтобы признать этот невольничий рынок?
Все как один набросились на смуглолицего, приводя примеры побед и повышений зарплаты, которые были достигнуты с помощью комиссий.
— Вы только посмотрите! — громко кричал Алфреду, переводя взгляд с одного на другого. — У них есть комиссия, a они хотят с ней покончить!! У нас в поселке ее не было, и мы создали ее…
— Он не знает Португалии, — гневно произнес краснощекий плотный крестьянин, не привыкший, видимо, к многословию.
— О ком речь? — спросил на ухо Важ у Сагарры.
Речь шла о товарище, с которым Афонсу связался несколько дней назад. Он член бюро в лекторе, где больше всего батраков. Это бюро находилось под прямым контролем районного комитета.
Важ промолчал, лишь желваки напряглись. Известие не из приятных. Значит, и комитет, и сам Афонсу, несмотря на проведенные дискуссии, продолжали внушать крестьянам свои собственные взгляды.
Смуглолицый сохранял спокойствие. Он не поддавался мнению большинства и старался доказать свою правоту.
Важ не выдержал и вмешался.
— Здесь столкнулись два взгляда на вещи. Виноват не ты, — твоя организация оторвана от реальной жизни, она стоит в стороне от успехов, которые каждодневно происходят в районе. Я согласен с тем, что сказал здесь товарищ, — ты не знаешь страны, кажется, ты приехал из-за границы…
— Я придерживался и придерживаюсь точки зрения партии, — убежденно возразил парень.
— Точнее, районного комитета, — сухо возразил Важ. — Но хватит об этом. Собрание еще не закончилось, ты услышишь мнение и других товарищей. Думаю, ты изменишь свое мнение.
По мере того как собрание продолжалось, лицо парня все больше и больше вытягивалось от удивления. Все, что он тут узнал, явно противоречило указаниям, которые он получал от районного комитета.
