Его надежда — лесопилка. Там единственная в секторе заводская ячейка. По крайней мере, эти товарищи поддержат борьбу в районе.
Молодой товарищ с густой бородой молча привел его в сосновый бор, где собрались шестеро из комиссии единства, двое из них члены партии. Паулу был представлен как рабочий с другого завода. Он рассказал, что в районе готовится забастовка.
— Единство придаст больше силы нашим требованиям и облегчит борьбу в любом месте, на любом заводе, — закончил он.
Рабочие задали много вопросов, на которые Паулу подробно ответил. Он решил не представляться коммунистом. Молодой человек, приведший его, сказал: если рабочим почудится, что пахнет компартией, они испугаются. Но тут один из присутствующих, хромой, задал вопрос:
— А какую роль во всем этом деле играет компартия?
Вопрос был тем более затруднительным, что из всех Паулу знал здесь только молодого человека с бородой, даже не знал второго члена партии. Не знал, как относятся к партии те, кто в ней не состоит.
— Я пришел говорить с вами не об этом, — наконец вывернулся он. — Вопрос в том, товарищи, что в районе готовится забастовка. Об этом я и пришел говорить.
— Это хорошо, — произнес другой рабочий, надвинув на глаза желтую кепку. — Это очень хорошо. Но кто руководит движением? Кто-то наверняка им руководит?
По манере, с которой задавались вопросы, Паулу видел, что это не члены партии, и, предупрежденный заранее, угадывал недоверие к своему объяснению и даже враждебность к партии. Его тревога усилилась после слов бородача:
— То вопросы второстепенные. Главное то, что мы боремся, что мы добились кое-чего и что сейчас говорим о необходимости прекратить работу, если дела и дальше так пойдут. Забастовка готовится во многих местах, и наша задача — лучше подготовить ее у себя. Разве не так? Какое значение имеет роль компартии?
— Для вас, может быть, не имеет, — протянул хромой, — а для меня имеет.
И он сжал руками костыль, надул щеки, ища взглядом одобрения товарищей.
Паулу начал чувствовать себя неудобно, но по причинам совершенно противоположным, чем предполагал. Молодой бородач внушал, что представитель коммунистов испугает и оттолкнет беспартийных рабочих, входящих в комиссию единства. На самом же деле рабочие желали удостовериться, что руководит забастовкой партия, понимая это как гарантию серьезности и успеха.
— Для ясности, — сказал рабочий в желтой кепке, — я выскажу свое мнение. Если борьбой руководит компартия, мы, думаю, должны присоединиться к забастовке. Если нет, то лучше продолжать нашу борьбу своими силами, никуда не вмешиваться.
Хромой в знак согласия кивнул головой.
— Ты говорил, как священник, — добавил третий, улыбаясь.
Паулу посмотрел на присутствующих поверх очков.
— Хорошо, товарищи, вижу, что мы можем говорить по-мужски.
На пыльной безлюдной дороге Рамуш встретился с Важем. Они направились к дому Важа. Уже смеркалось, когда Эрмелинда, услышав шаги, вышла навстречу.
— Добрый вечер, Эрмелиндочка, — как обычно, обратился к ней Рамуш. — Как здоровье? Как настроение?
Довольная, как и всегда, когда видела Рамуша, женщина ответила. Товарищи вошли в дом.
— Ну что? — спросила Роза, целуя друга и приглаживая кончиками пальцев взлохмаченные на его потной голове волосы.
— Нормально.
Рамуш понял, что вопрос и ответ относятся к предыдущим разговорам, но не смог разобраться в их смысле. Просто он заметил более внимательное и нежное отношение Розы к Важу. Она сняла с него кепку и пиджак, положила портфель на рабочий стол, потрогала потную рубашку и стала настаивать, чтобы он ев сменил.
Рамуш сел за стол, достал кучу бумаг из портфеля, начал листать их, читая одни, перечеркивая другие, откладывая третьи в сторону.
Тем временем Важ помыл ноги, побрился и собирался мыться до пояса холодной водой.
— Ты не простудишься? — спросила Роза. Она стояла рядом, смотрела на исхудавшее тело с выступающими лопатками и удивлялась: «Как он мог так похудеть за такой короткий срок?»
— Хочешь, я тебе нагрею воды? — спросила она. — Это быстро.
— Не надо, и так хорошо, — ответил Важ.
Он с удовольствием вымылся. Роза помогла надеть свежую рубашку, Важ тщательно причесался.
— Ты кажешься другим, — сказала Роза, нежно проведя рукой по щеке Важа. — Но ты такой худой, такой худой. О тебе надо кому-то заботиться, Жозе. — Когда она хотела говорить всерьез, то называла его настоящим именем. — Почему бы тебе не сказать об этом друзьям? Хочешь, чтобы я им сказала? Ты так не выдержишь.
Поздно вечером появился Антониу. Он пришел пешком и выглядел очень уставшим. Немного спустя пришел еще один товарищ, которого Антониу никогда не видел, скромный мужчина лет сорока.
Паулу появился последним. Он держал пиджак в руке, и вместо привычной шляпы на голове у него был берет, придавая Паулу экстравагантный вид.
— Ты идешь с пляжа? — с хохотом поинтересовались у него.
— Угадали, — ответил тот и улыбнулся.
Не успели доесть ужин, который приготовила Роза, как началось собрание. Когда Антониу сообщил, что Гашпар вошел в забастовочный комитет, Важ заметил:
— Пусть у них не будет повода раскаиваться.
